Юнкер

 — И зачем же такой занятой и важный человек посетил… нас?

— Просто хотел посмотреть, на что ты тратишь деньги рода.

Миша неторопливо шагал от входа, и на его лице было столько брезгливости, будто это не он сам пришел сюда, а я силком затащил его в свинарник или отхожее место. В мастерской действительно чуть попахивало бензином — но уж точно не настолько, чтобы так морщиться.

В последнее время мы с братом почти не виделись — и не только потому, что я уехал в училище, а ему пришлось в срочном порядке принимать семейные дела.

Он просто не хотел — ни поздравить меня с началом военной службы, ни с наградой… ни вообще видеть.

И я не собирался настаивать.

— Пока что я трачу только собственные средства. — Я пожал плечами. — И не так уж и много.

— Саша, твои собственные средства — десять рублей в месяц казенного жалования, — ухмыльнулся Миша. — Пора бы уже запомнить.

С этим я мог бы поспорить… зная реальный расклад дел. И именно зная — не стал. Формально я владел и долей в акционерных обществах, и землей, и весьма солидными — по меркам простых смертных — капиталами.

Но распоряжаться ими, конечно же, не мог. Новый поверенный, нанятый взамен покойного Колычева, непременно послушает фактического главу рода. А дед…

Дед наверняка будет безмерно рад, если я побегу к нему жаловаться на старшего брата.

— Раньше ты бы меня просто отлупил. — Я склонил голову набок. — А теперь поинтереснее придумал… Браво. Настоящий князь растет.

Миша полыхнул Даром — но тут же взял себя в руки. Наверняка ему сейчас безмерно хотелось как следует мне врезать.

Булавой — или по старинке, кулаком по морде. И все-таки сдержался: как я верно подметил, вчерашний юнкер стал князем Горчаковым, наследником рода.

И его возможности подгадить младшему брату возросли многократно.

— Прикрывай свою лавочку. — Миша шагнул вперед и взял меня за пуговицу кителя. — Я прослежу.

— Следи. За аренду заплачено на полгода вперед. Долгов нет. В твой драгоценный карман никто не залез. — Я с усилием, но все-таки оторвал могучую Мишину клешню от своей груди.

 — Так что ступай отсюда, братец. Или я тебя сам выведу.

Случись нам подраться всерьез, я бы, пожалуй, мог и огрести: уступая в силе Дара, выучкой Миша все-таки уделывал меня ровно на три года юнкерского училища. Но отступать было уже поздно.

К счастью, обошлось. Миша злобно зыркнул на меня — и отвел взгляд, словно ему вдруг стало тяжело смотреть мне в глаза.

— Делец нашелся… Только форму позоришь без толку, — проговорил он.