Иван Опалин

Он хотел разузнать, можно ли ему наладить свое питание отдельно.

– Да пока нигде, – удрученно ответил Проскурин, глядя на него с высоты своего немалого роста. – Местные комсомольцы подкармливают. Дуня вчера пыталась картошку сварить, чуть избу не спалила.

– Тебе надо, сам и вари, – огрызнулась Демьянова. – Я тебе говорила, что я не кухарка. И не прачка!

Опалин понял, что разговоры об этом, наряду с нежеланием Проскурина расписаться, составляли главный камень преткновения между его собеседниками, и ему стало скучно. Все это попахивало мещанством, и даже хуже того – безнадежной пошлостью, которую он инстинктивно не переносил.

– Слушай, Вань, а это правда, насчет портрета? – спросил у него Проскурин, очевидно, желая сменить тему. – Правда, что он сам собой вернулся на место?

Замявшись, Иван подтвердил, что так оно и есть.

– Боже, как же я хочу в Москву, – неожиданно проговорила Демьянова, и неподдельная тоска зазвенела в ее высоком чистом голосе.

– Не божись, – одернул ее комсомолец.

– Иди ты к черту!

Тут Иван, не дожидаясь продолжения, сбежал и даже не стал прощаться.

Но когда он шел по деревне, он встретил Марфу, которая стала расспрашивать, верно ли говорят, что в усадьбе колдуна опять что-то стряслось. Из корзинки, которую Марфа несла с собой, выглядывала утка, и, казалось, она тоже прислушивается к сбивчивым объяснениям Опалина насчет портрета.

Он вернулся в усадьбу недовольный собой и всем светом. Марфа подтвердила, что столоваться ему негде, если, разумеется, он не станет платить втридорога за всякий продукт.

Правда, она добавила, что у нее пропасть огурцов, и если он как-нибудь зайдет, она снабдит его ими. Но Иван сомневался, что на одних огурцах сумеет долго протянуть.

В холле было тенисто и прохладно. Он покрутил головой, рассматривая стенгазеты, после чего, сделав над собой некоторое усилие, отправился проведать телескоп. Тот так и стоял в классной комнате, где Опалин оставил его ночью, и казался безобидной принадлежностью учебного процесса. Иван протянул руку, но не смог заставить себя коснуться прибора.

Шепотом чертыхнувшись, он отправился искать Ермилову и Киселева. Проходя мимо бывшего кабинета Сергея Ивановича, Опалин не удержался и заглянул внутрь. В следующее мгновение сердце его подпрыгнуло в груди, и он буквально прикипел к месту.

На столе, на котором еще недавно ничего не было, лежала старинная рапира с богато украшенной рукоятью.

Глава 15

Беспокойная ночь

– Что-то наш Чичиков неважно выглядит, – заметил Платон Аркадьевич.