Иван Опалин

Подбежавшим к нему учителю и шоферу он объяснил, что с ним произошло, не скупясь на ругательства.

– Так, – сказал Платон Аркадьевич, – обопрись на меня, я отведу тебя обратно, и пошлем за фельдшером. Ян! Может, тебе для погони лучше машину взять?

– Он не проедет тут на машине, – сказал Опалин. – Слушай, брось меня, помоги ему. Тот, кто убил Берзина, вряд ли успел далеко уйти…

Однако Киселев не стал его слушать, а помог добраться до дома, после чего послал Кирюху за Горбатовым.

– Признайся, ты просто не хочешь, чтобы его поймали, – сказал Опалин.

Он лежал без сапог на кровати, кусая губы. Правая нога его в суставе распухла, и кожа краснела на глазах.

Киселев загадочно посмотрел на лежащего, усмехнулся и подошел к натюрморту.

– А все-таки у нее был некоторый талант, – сказал он, разумея, очевидно, служащую теперь в Париже консьержкой Зинаиду Станиславовну. – Нет, Ваня, я ничего уже не хочу. Морду Берзину хотел набить, это да, но теперь это уже не имеет значения.

А что касается того, кто его убил, – он передернул плечами, – мне все равно, поймают его или нет.

Через час Кирюха привез фельдшера, и Горбатов, осмотрев ногу Ивана, объявил, что тот, очевидно, повредил связки. Лекарств никаких у фельдшера не было, и он лишь посоветовал почаще прикладывать лед и поменьше двигаться как минимум ближайшие несколько дней. Льда не нашлось, и Опалин просто лежал, перекатывая в голове мучительные мысли.

Вскоре вернулся Ян, волоча за собой Верстовского, под глазом у которого красовался фингал.

Архитектор протестовал и кричал, что он ничего не знает об убийстве, и вообще с позволения товарища Берзина он после завтрака отправился осматривать местную церковь.

– И ты не возвращался сюда? – заорал шофер, нервы у которого, видно, были на пределе. – И не проткнул его… – Он от волнения забыл нужное слово и сделал такой выразительный жест, что архитектор в испуге отшатнулся.

– Я его не трогал! Клянусь вам! Я был в деревне, меня там видели…

Тут вмешался Киселев и сказал, что надо послать за товарищами из ГПУ, которые будут вести следствие, а он пока проследит, чтобы Верстовский никуда не сбежал.

Признав справедливость его доводов, Ян оставил архитектора в доме, сел в машину и уехал. В его отсутствие в усадьбу наведался крайне встревоженный Зайцев, следом за которым явилась изнывающая от любопытства матушка Анастасия.