Иван Пырьев. Жизнь и фильмы народного режиссера

Ну и подверстали еще несколько идейно слабых картин, в частности, «Утренние поезда» Ф. Довлатяна и Л. Мирского. Кинематографисты каялись, объяснялись, а Егорычев на всех орал. И. А. Пырьев выступил не лучшим образом. Он по сути сдал Хуциева. Но ведь не самосохранения ради, а для того, чтобы успокоить партию в том, что Союз стоит на «здоровых позициях».

В те же годы Пырьев вынужден был провести акции, я бы сказал, не красящие Союз. ЦК дал задание в критической тональности провести обсуждение фильмов по сценариям Василия Аксенова «Мой младший брат», «Коллеги», «Когда разводят мосты».

Особенно партийное начальство окрысилось на фильм А. Зархи «Мой младший брат».

А вторая проработка, организованная Союзом, была связана с картиной Ю. Райзмана «А если это любовь?». Открывал обсуждение С. И. Юткевич, запинаясь и объясняясь в любви к авторам, топил, продавал фильм. Зал безмолвствовал. Своеобразные переходы грани дозволенного у Ивана Александровича стали случаться в последние два года его пребывания во главе оргкомитета Союза кинематографистов.

Думаю, что тут сыграла роль последовательная нелюбовь Хрущева и его аппарата к пырьевскому СК. Владимир Евтихианович Баскаков потом объяснял мне: «Ну понимаешь, Пырьев все-таки для Хрущева был художником сталинской эпохи, он его и не очень принимал. Вот Чухрай, например, молодой, лауреат Ленинской премии, учрежденной Хрущевым, автор фильма «Баллада о солдате», который стал визитной карточкой обновляемого Советского Союза». Но было и другое. В культурной жизни страны после 1962 года запахло чем-то нехорошим. Партийные активы, указующие встречи руководителей партии с творческой интеллигенцией, нападки в прессе. Пырьев, возможно, не смог найти себя, занять какую-то сильную позицию, которая позволила бы ему и выгораживать Союз, и в то же время сохранять чувство собственного достоинства.

Раньше деятельность Союза была огромной и активной. Чего, скажем, стоит эпизод с фильмом Калика «Человек идет за солнцем». Пырьевский, московский Союз послал тогда в Кишинев Г.

 Чухрая… Помню, как Чухрай выступил на пленуме, рассказывая о своей поездке в присутствии Е. А. Фурцевой. Как он удачно и остроумно обыграл фамилию тогдашнего заведующего отделом культуры ЦК компартии Молдавии – Постовой, – как он ловко ввел эту фамилию в контекст гонений, которые обрушились на бедного Михаила Калика. Даже Фурцева расхохоталась. А уж когда хохочет кандидат в члены Политбюро, это, как говорится, серьезно. Но уже зашаталась и Фурцева.