Иван Пырьев. Жизнь и фильмы народного режиссера

Другое дело – последний роман Достоевского, гениальный психологический детектив. Весь – на нерве, с дьявольщиной. В самом Пырьеве много лет видели именно такого великого грешника. В этом фильме не нужно было шептать, понадобился крик.

«Братья Карамазовы» он задумал как еще более масштабную картину, свою лебединую песню. Маститому режиссеру удалось добиться изрядного бюджета. Фильм – еще не снятый – уже считали будущей мировой классикой. Да, Пырьев и сам напоминал героев этого романа – грешный, громкий, пьющий, нередко самодурствующий… Человек с чертовщинкой.

Он и умер, снимая эту киноэпопею. В свои 66, при молодой эффектной жене, он выглядел старше, да и здоровье уже испепелилось. После смерти режиссер дорабатывали фильм актеры, исполнявшие там главные роли – Михаил Ульянов и Кирилл Лавров.

В наше время о Пырьеве пишут часто. Но, как правило, ограничиваются скользкой темой личной жизни, о которой остались только пересуды, а не факты. Монахом и аскетом он не слыл никогда, бывал своенравен. Мог из-за личного непонимания «перекрыть дорогу» молодой актрисе.

Но то же самое могло случиться и без амурного подтекста. Например, Пырьеву казалось, что актер Вячеслав Тихонов «Пырьев был тогда в кинематографе очень большой величиной, и когда на студии шли пробы на какую-либо роль, Пырьеву обязательно демонстрировали материал, и он или утверждал актеров, или не утверждал. Когда ему показывали меня, он говорил: «У Тихонова лицо не русское, он то ли армянин, то ли азербайджанец – не надо его снимать», и меня не утверждали». Вот такая блажь. Похожая история случилась с актером Михаилом Кузнецовым. С ними Пырьев вел себя как полномочный диктатор, ломающий судьбы людей. Но есть и другая сторона медали: очень многих он открыл, высмотрел – и это не вычеркнуть из истории советского кино. А главное в его жизни – это все-таки фильмы. О них Иван Александрович и пишет, в первую очередь, в своих воспоминаниях. И – продолжает свои вечные споры о том, каким должно быть кино. Он ратовал за сюжетность, не любил расплывчатых, поэтических фильмов. Терпеть не мог картины, которые создавались «ради искусства», а не для широкой аудитории. Спорил и с Эйзенштейном, и с мастерами «оттепельного экрана». В своей правоте нисколько не сомневался, переубедить Пырьева было невозможно. Часто бывал не прав, рубил сплеча, но пырьевская линия в советском кино состоялась и до сих пор представляет интерес для многих. Надеюсь, это подтвердят читатели книги, которую мы предлагаем вашему вниманию.