Из глубины

Остались только два существа: странная рогатая «водоросль» и фигура, напоминающая морского конька, обладавшего вполне осмысленными человеческими глазами.

Внутренности кокона содрогнулись ещё раз.

«Водоросль» исчезла.

– Ждите здесь! – крикнул Вербов, разворачиваясь к мерцающей световой стенке кокона.

Гидроцикл проткнул жемчужную вуаль стенки, и водолаз оказался за пределами эллипсоида, игравшего роль переговорного устройства.

Догадка оказалась верной: команда «Мистика» вела огонь из подводного гранатомёта по танцующим вокруг аппарата «медузам» и «осьминогам», начавшим собираться в цепь.

Один из «осьминогов» корчился у щупальца, на котором висел американский батиплав, у него была разворочена «голова». Кроме того, вокруг плавали ошмётки «медуз», истекая зеленоватыми туманными струями.

Вербов направил гидроцикл к батиплаву.

– Ауэлл, чёрт бы вас побрал, прекратите стрельбу! Вас уничтожат!

В наушниках рации захрипело, сквозь хрип донеслись обрывки слов:

– Меня не слуш… тан Мак… риказ стрел… корпус повреж… пает вода…

– Немедленно прекратите огонь! Капитан Макьюэн! Вы мешаете нам вести переговоры и подписываете себе смертный приговор!

– Подите к дьяволу! – вонзился в уши каркающий голос командира спецгруппы.

«Мистик» выплюнул стрелу гранаты.

Вербов увернуться не успел, успел только спрятать голову за торпедой гидроцикла.

Но прежде чем граната взорвалась, к нему метнулся «осьминог», и взрыв произошёл уже в массе щупалец гиганта.

Взрывная волна сдавила тело плотным саваном, ослабленная преградой.

Тем не менее отброшенный вверх Вербов не сразу пришёл в себя, а когда очнулся, увидел, что переставший стрелять «Мистик», облепленный медузами, обвитый сеточкой голубых молний, уплывает в темноту за столбами.

– Денис! – метнулась к полковнику выплывшая из кокона Богушанская. – Ты ранен?!

– Нормально… – просипел он, силясь освободиться от звона в ушах, заметил подплывающего океанолога. – Я же приказал ждать в «яйце»…

– Рисковать – так всем вместе! – заявила девушка.

 – Они могли тебя убить!

– Кишка тонка, я заговорённый.

Боль в ушах прошла, хотя по горячей струйке на шее Вербов понял, что из ушей течёт кровь. Он глотнул чаю, успокоил сердце.

– Возвращаемся, мы не договорили. Если старогеи разозлятся на этот дурацкий американский выпад, нас живыми не выпустят.

Стенка кокона расступилась, пропуская троицу внутрь.

Сгусток «капустных листьев», заменявших здесь экраны, был совершенно пуст.

Водолазы остановились, озираясь.