Из глубины

Очень остроумно. Мне тридцать.

Лобанов стушевался, но быстро нашёл ответ:

– Если женщина признаётся мужчине, что он очень остроумен, то другого такого дурака ещё поискать.

Улыбка сползла с губ Максима.

Богушанская заметила реакцию, дотронулась до его локтя.

– Извините, я не хотела вас обидеть, у меня сегодня просто плохое настроение.

На душе отлегло. Максим не умел обижаться долго.

– Ничего, я сам напросился. Не хотите после погрузки посидеть в кают-компании, чайком побаловаться?

– Будет видно.

Опускайте.

Он опустил ящик, отступил, понимая, что для первого знакомства слов сказано достаточно, подошёл к Вербову, вытаскивающему с одним из своих подчинённых обёрнутые плёнкой пеналы.

– Покажи, где это можно разместить в твоём «Крабе», – обернулся тот.

– Идём. – Лобанов пропустил приятеля в мини-лодку, приказал мотористу освободить в хвостовом отсеке стеллажи и короба от лодочного инвентаря, не обращая внимания на его ворчание.

– Баролазы? – показал он на объёмистые пакеты с чёрными свёртками внутри, увенчанные конусовидными шлемами.

Вербов кивнул. Это были глубоководные российские водолазные костюмы гибкого типа, выдерживающие давление толщи воды в один километр и не требующие декомпрессии при подъёме на борт судна. Их ткань состояла из специального пеносостава, работающего как шкура кита и защищавшего тело ныряльщика от охлаждения.

– Почти такие же, какие мы использовали в Северном Ледовитом.

Вербов покосился на гладкое металлическое рыло с двумя ручками, похожее на голову дельфина.

– Подводный буксировщик.

– Работает на любых глубинах. Может пригодиться.

– Форма необычная. Один?

– Водолазных комбезов сколько? Тоже два?

– Мы привезли три, но один я оставлю на борту «Десны». Здесь и так всего много, затоварим твой батиплав сверх всяких норм. А ещё и нас придётся брать на борт.

– Всех? – Лобанов с сомнением глянул на крупногабаритных парней спецназа ГРУ.

– Так всё-таки что нам предстоит делать?

Через час закончили размещать привезенное оборудование в отсеках «Краба».

Лодка за это время успела погрузиться на «стандартную антиспутниковую глубину» и пройти девяносто километров в направлении Гавайских островов. Ей предстояло преодолеть ещё три тысячи километров под водой, и Брайдер распорядился идти с максимальной скоростью. Время торопило. Сеанс связи с Москвой снова принёс негативное известие: ни АГС «Утёс», ни «Камчатка» на связь так и не вышли.