Из глубины

Может, это и в самом деле музей?

– Зачем моллюскам музей?

– Какая разница? Планктону, даже разумному, тем более не нужны никакие музеи и центры развлечений.

– Много мы знаем, что ему нужно, а что нет. Даже если это не музей, старогеям зачем-то понадобилось хватать лодки и корабли и прятать их под сводами пещеры. У тебя есть идея, зачем это им?

– Нет, – признался Вербов.

– Да что ты говоришь? Ты случайно не в помощники к Шпачкову метишь?

Лобанов не обратил внимания на иронический тон товарища.

– Старогеи просто изучают технику противника для противодействия ему.

– То есть хочешь сказать, что мы для них враги?

– Конечно! Пока мы не совались в глубины морей, они нас практически не трогали. Но как только мы начали лезть к ним активней, замусорили реки и озёра, взялись за моря, вон по океану мусорные острова плавают, так старогеи и приняли меры.

– Захват подлодок и сухогрузов – не меры.

– Говорю же – они изучают наши возможности, чтобы нанести удар. А в том, что он будет нанесен, я не сомневаюсь.

Вербов не ответил, хотя в словах Максима был резон.

– Ладно, потом обсудим твою идею, топаем дальше. Борт-1, как слышно? Мы нашли сухогруз, направляемся в необследованный сектор.

– Слышно плохо, – прилетел сквозь трески эфира тонкий голосок Инги. – Не задерживайтесь надолго.

Пошарили лучами фонарей вокруг сухогруза «Коропуна», определили направление.

Идти стало труднее, на полу пещеры появились рытвины и бугры неизвестного происхождения. Сначала Вербов принял их за скальные обнажения, потом рассмотрел внимательнее и понял, что бугры напоминают куртины грибов-вешенок грязно-коричневого цвета.

Конечно, никаких грибов здесь и в помине не должно было быть, и на ум снова пришли беседы с Герасимовым и Шпачковым: скорее всего, эти странные наросты представляли собой остатки коралловых построек.

Впереди проступил из темноты остов ещё какого-то корабля. Подошли ближе. Лучи фонарей упёрлись в округлый бок сооружения, напоминающего гондолу аэростата.

– Опять лодка! – определил Лобанов. – Причём новая!

Это и в самом деле была подводная лодка, зажатая с боков вздутиями пола, похожими на длинные резиновые баллоны.

Не веря глазам, разведчики приблизились к носу субмарины. Стал виден номер подводного судна – 008, нанесённый на его скулу в характерной манере российской символики.

– «Камчатка»! – удивлённо и недоверчиво проговорил Лобанов, хотя они и ожидали найти пропавшую без вести подлодку.

– «Камчатка», – глухо подтвердил Вербов, успокаивая сердце и дыхание.