Видимо, Горьков был деморализован настолько, что стоило Костенко произнести слово «сыновья», как он решил умереть, чтобы не тащить их в этот ад, в который попал сам.
Остается только один вопрос: почему смерть писателя оформили как от заболевания, а не как убийство? Этот уголовник был настолько ценный агент? Или так длинен оказался перечень его преступлений, что еще одно убийство было просто некуда вписать? Или он был настолько хорош в своем ремесле, что внешне все выглядело как естественная смерть?
Конечно, дежурной смене в СИЗО крепко досталось бы за убийство в камере, но, с другой стороны, лучше вытерпеть нагоняй, чем договариваться с врачом СИЗО, с судебным медиком, со следователем, а потом всю жизнь трястись, что обман откроется.
Ведь кого убили-то? Не честного работягу, присевшего за кражу стройматериалов, а безумного маньяка. Никто бы сильно ругать и не стал, наоборот, в один голос вся страна сказала бы: «Спасибо, товарищи, что избавили мир от мерзкого гада».
Скорее всего, зэк сочинил эту душещипательную историю, а потом под влиянием болезни сам в нее и поверил.
Зейда говорит, что сын Горькова достойный человек, ну и что с того? Генетика не так прямолинейна и неотвратима, как думают обыватели. Сын за отца не отвечает и не является его копией. Пусть парень прочувствует этот сталинский постулат и успокоится.
Следователя Костенко трогать нельзя. Прекрасный, честный работник, сколько блестящих раскрытий за плечами, сколько выучено молодых кадров, не сосчитать.
Сергей Васильевич никогда не интриговал, не рвался на руководящие посты, а просто трудился на совесть, являя собой пример безупречного работника. На него равнялась молодежь, к нему прислушивалось начальство, и до сих пор Костенко участвует в общественной жизни, работает со студентами, а ученики обращаются к нему за советом. Федор поймал себя на том, что думает так, будто составляет официальную характеристику, но, с другой стороны, какими словами можно лучше описать великолепного работника и настоящего коммуниста, который действительно думает об общем благе, а не о том, что все вокруг колхозное, все вокруг мое.
Хорошо, до одного сердечного приступа эти идиоты старика уже довели. Вроде обошлось, но что будет, если он узнает, что Федор санкционировал проверку его старого дела? И так много у прокурора Макарова грехов на совести, вешать на себя еще доведение до инфаркта совсем не хочется.
