– Не обидели? – взвилась Галя и, отложив нож, изобразила поясной поклон, насколько позволяло тесное пространство. – Не обидели? Ну спасибо тебе, милостивец! Не обидели, бросили комнатуху в коммуналке с барского плеча, когда по-хорошему мы с твоей мамочкой должны были поделить квартиру пополам.
– Галя, я сейчас не об этом.
– Удобно устроились! – фыркнула она. – Мамаша твоя обобрала меня до нитки, чашки не оставила, а теперь давай, Галя, глотай обиду, мириться будем! Вообще-то, Женя, лично к тебе у меня никаких претензий нет, хочешь общаться, давай, но за мать свою не проси, не заикайся даже.
Плохое не хочу говорить, а хорошего сказать нечего. Ты тогда маленький был, просто не помнишь…
Евгений пожал плечами:
– Помню, как мы дружили с тобой. Ты в зоопарк меня водила, в киношку… Математику решала за меня, пока никто не видит.
Отложив нож, Галя достала из ящика стола начатую пачку сигарет «Стюардесса» и протянула Евгению. Он угостился, а пока искал глазами спички, Галя прикурила от горящей конфорки и протянула ему свою сигарету угольком вперед.
– Ничего, что прямо тут, среди продуктов? – спросил он, а Галя, отмахнувшись, открыла форточку.
– Ты хороший был парнишка и уже достаточно большой, чтобы настоять на своем, – усмехнулась она, – лично я разрешала сыновьям в двенадцать лет иметь собственное мнение, а ты, бедняга, наверное, до сих пор не знаешь, что это такое.
Евгений пожал плечами:
– Не обо мне сейчас речь. Мама скучает по тебе. Да и ты тоже…
– Прости, но нет.
– Неизвестно ведь, сколько ей еще осталось.
Она бы очень хотела с тобой примириться, да и ты, наверное, тоже иногда об этом думаешь, Галя. Хотя бы о том, что вдруг захочешь, а будет поздно уже.
– Чай будешь? – перебила она. – Раз уж пришел.
Евгений покачал головой и затянулся, стараясь вдохнуть поменьше дыма. Сухая сигарета горела быстро, а он надеялся за это время переубедить Галю. Только есть ли такие слова, что способны перебросить мост через пропасть многолетней обиды?
Галя была младше мамы на десять лет, и он в своем детском сознании долго не мог привязать к ней солидное слово «тетя».
С ней всегда было интересно и весело. Вообще детство помнилось ему временем безмятежного счастья, которое тогда не ощущалось счастьем, а воспринималось чем-то естественным и необходимым, как дыхание. Большая семья в большом доме, бабушка с дедушкой, мама с папой и Галя, все вместе, все любят друг друга и поддерживают, а если наказывают, то только за дело и для пользы.
