При этом от службы никто Юрия Ивановича не освобождал и даже не подумал перевести его с дела о пропавших детях, которое вел тогда Костенко. Так и получилось, что при осмотре участка Горькова Юрий Иванович обнаружил у него в погребе тело собственного сына.
– Кстати, Яна Михайловна вас не сдала, – сказал Федор, – не стала жаловаться, что это вы ее сгоношили, молодец.
– А я-то ей нагрубил маленько, – расстроился Юрий Иванович. – Она что-то про Горькова стала мне рассказывать, я не стерпел, а сейчас думаю, наверное, она и не знает ничего.
Лет-то уж прошло, страшно подумать…
– Да, время летит.
– Только ни хрена не лечит. Ни хрена, Федор Константинович. Становится только хуже. Пью, срываюсь, так что, наверное, надо мне уходить, пока я никого серьезно не подставил.
– Такие сотрудники, как вы, на вес золота. – Федор затушил сигарету, так толком и не покурив. – Знаете что, я вам дам телефон одного доктора.
– По мозгам, что ли?
– Да, Юрий Иванович, по мозгам.
Мне он помог, надеюсь, и вам поможет немножко… – Федор замялся, – конечно, не избавиться от скорби, на это докторов, слава богу, еще не придумали, но чуть-чуть легче уживаться с самим собой.
– Да что он скажет? – хмыкнул Юрий Иванович.
Федор пожал плечами:
– На то он и врач, что мы заранее не можем этого знать. Одно могу обещать – вы точно не пожалеете. Мировой мужик, и все будет абсолютно конфиденциально и неофициально.
– Да я уж конченый.
Ничем он мне не поможет.
Достав из кармана пиджака ручку, Федор поискал, на чем бы записать. Взгляд остановился на пачке «Примы», он взял ее, прямо под белыми буквами вывел телефон Вити Зейды и протянул Юрию Ивановичу:
– Вот, держите. Заставить вас я не могу, но как блюститель закона должен приложить все усилия, чтобы не потерять специалиста такого высочайшего класса. Просто позвоните ему, а там как пойдет, хорошо?
Юрий Иванович молча убрал пачку в карман.
– А теперь, наверное, – спохватился Федор, – пойдемте отстегнем профессоршу.
⁂Вернувшись домой, Евгений попал в эпицентр жаркой дискуссии о прокалывании ушей. Вопрос этот поднимался уже не впервые. Варя мечтала о сережках, а мама утверждала, что это вульгарно, несовременно и даже опасно. А сегодня мама расстроилась особенно сильно, потому что Варя захотела не только проколоть ушки, но еще и обрезать косу ради модной стрижки «каскад».
