Сколько таких случаев, когда жена вдруг убивает своего любящего мужа, прекрасного человека, и сначала все в шоке, а потом выясняется, что он систематически ее доводил.
Мошенники выглядят честными и обаятельными людьми, диктаторы становятся кровавыми упырями только после свержения или смерти, а пока у власти, они великие радетели о благе народном.
Юрий Иванович понял, что интуиция его подвела. Все это время он сочувствовал убийце своего сына, и это оказалось так тяжело, что он, едва выбравшись из алкогольного штопора ради жены и старшей дочки, снова запил.
Не прошло и года, как он превратился в алкаша, которого держат на службе только благодаря былым заслугам и ничего хорошего от него не ждут.
– А вот теперь услышал про этот чертов драндулет, да и думаю, а вдруг чуйка тогда не ошиблась? – заключил старый оперативник. – Вдруг Лешкин убийца до сих пор гуляет на свободе и продолжает свои мерзости?
Пока рассказывал, он так накурил, что Яна открыла форточку. С улицы потянуло морозом и немножко свежим хлебом – располагающийся в соседнем квартале хлебозавод выпекал вечернюю порцию.
Сглотнув слюну, Яна поставила воду для чая – хоть так уважить Юрия Ивановича, потому что слов утешения она не находила.
Глупость, конечно, этот «Фольксваген», мало ли таких машинок, передающихся в семье из поколения в поколение. У нее самой папа ездит на допотопном «Москвиче», и хоть выглядит его железный друг слегка архаично, зато гоняет – будь здоров, ни разу не подвел. А у соседей по даче новая «Волга», так то сломается, то заглохнет, то увязнет где-нибудь и обязательно выберет для этого самый ответственный момент, когда надо кого-нибудь отвезти к поезду или успеть на вручение диплома.
Нет, зря сомневается Юрий Иванович… Да, он оперативник от бога, во всяком случае, был таковым до несчастья с сыном, но ведь и Костенко один из лучших следователей страны!
Другой разговор, если бы то дело вела такая же начинающая дурочка, как она сама, но Костенко есть Костенко.
С улицы умиротворяюще пахло хлебом, и Яна не спешила закрывать форточку.
За узкой полоской садика шумел проспект, простучал по рельсам трамвай, поблескивая в свете фонарей нарядным красным боком, а следом за ним к остановке подъехал желтый угловатый «Икарус». Длинный, с гармошкой посередине, почему-то напомнил Яне травоядного динозавра. Господи, как она любила смотреть картинки в маминой научной книге, и как здорово было бояться страшных птеродактилей и тираннозавров, будучи почти уверенной, что они вымерли.
