Из ледяного плена

За машиной он смотрит, сразу видно. Его младший брат уехал отдельно, усевшись в новую «Ауди». Да уж, неплохо компьютерщики зарабатывают, ничего не скажешь. Мирон от предложения его подвезти отказался и потопал на электричку, сообщив родителям, что у него встреча с друзьями и вернется он поздно.

Следом засобирались и отбыли Светик с Марией Николаевной и Агафьей. Вера Афанасьевна, уставшая от гостей и впечатлений, ушла в свою комнату, чтобы отдохнуть, Велимира вызвалась помочь матери с посудой, но Ольга Андреевна устало махнула рукой.

– Поезжайте, я сама управлюсь. Алексей, я надеюсь, мы не очень шокировали вас нашими откровениями?

– Меня трудно шокировать, – заметил он.

– Да, я понимаю, вы на службе. Поверьте, все наши гости – прекрасные люди, и это относится не только к семье брата моего мужа, но и к Камаевым.

– По Татьяне Игнатьевне сразу и не скажешь, – не удержался от шпильки Зубов."

"– Нет-нет. У Тани непростая жизнь. Ее муж был военным летчиком, точнее летчиком-испытателем. Он погиб во время выполнения задания.

Увел самолет подальше от населенных пунктов, чтобы никто не погиб, не успел катапультироваться. Олежеку тогда года не было, а Игорь – подросток еще, тринадцать лет, сразу повзрослел, стал главой семьи. Таня так потерялась от горя, что у него выхода не оставалось.

Так, значит, муж Татьяну Игнатьевну не бросал. Он погиб, оставив ее вдовой. Зубов почувствовал что-то вроде невольных угрызений совести.

– У нее после этого сильно испортился характер. Горе ее ожесточило. Так бывает.

Дядя Сава с Нюточкой очень ее поддерживали, это правда. Но к мальчикам он был довольно строг. Игоряшу хоть как-то баловал, а Олежека недолюбливал. Таня до конца так и не оправилась. А Вера Афанасьевна очень ее жалеет. Она сама овдовела вскоре, так что понимала, каково это. Все, молодые люди, разговоры окончены. Отправляйтесь по своим делам, а мне оставьте посуду.

Зубов и Велимира попрощались с Брониславом Петровичем и вышли на улицу. Уже смеркалось. Воздух был по-осеннему прохладным, влажным и отчетливо пах прелью опавшей листвы.

Она мягко пружинила под ногами, когда Зубов вслед за Велимирой шел к машине. Нет, ему не хотелось отсюда уезжать. Он остановился, задрал голову в темнеющее небо, подпираемое взмывшими в небо соснами, постарался представить, каково это – жить в таком месте. Нет, не получается.

Вся его жизнь прошла в двухкомнатной квартире обшарпанной пятиэтажной панельки, которую маме когда-то дали как ударнику коммунистического труда.