Из ледяного плена

Сейчас Денис Вертицкий был его компаньоном и финансовым директором фирмы «Монрепо».

Другими словами, строительная фирма была в некотором смысле семейным предприятием, а значит, Вертицкий мог быть в курсе, откуда так вовремя появился миллиард рублей, в прямом смысле слова спасший компанию от банкротства. Однако Вертицкий тоже не совершал ничего предосудительного. Ездил на работу и обратно, вечера проводил со своей семьей, в выходные встречался с Камаевыми. Две пары либо ездили в гости друг к другу, либо вместе отправлялись куда-нибудь развлекаться, предпочитая в качестве локаций Охта-парк или Токсово.

Оперный певец Волков ни у кого из них не появлялся.

– Алексей, если убийца Самойлова Камаев, то как он, по вашему мнению, может быть связан с исчезновением Волкова? – спросил у Зубова Костя Мазаев после очередной утренней планерки.

Кончалась неделя, на протяжении которой Зубов ни разу не видел Велимиру Борисову, и настроение у него было хуже некуда. Он и сам не мог объяснить почему, ведь девица, так лихо объявившая себя его невестой, совершенно его не интересовала.

То есть интересовала, конечно, но только в качестве свидетеля по делу. А чувствовал он себя хуже и хуже, отчаянно ища повод, чтобы ей позвонить, и день за днем не находя.

– Костя, это же очевидно, – раздраженно ответил он, хотя никакой очевидности в его умозаключениях не прослеживалось. Скорее, они были притянуты за уши. – Камаев, попав в тяжелую финансовую ситуацию, мог поделиться этим со своим дядей. Мы же знаем, что Волков всегда помогал сестре, оставшейся вдовой, и фактически вырастил своих племянников.

Савелий Игнатьевич, знавший о том, что Самойлов выставил на продажу картину «Малевича» и бриллианты, мог поделиться этой информацией с племянником, а тот и спланировал хладнокровное убийство.

– И что, Волков так легко согласился на то, чтобы убрать с дороги брата своей жены?

– Если бы легко согласился, то, скорее всего, спокойно жил бы в своей квартире. То, что он исчез, наводит меня на печальную мысль, что Камаев убрал его как свидетеля.

– Родного дядю, который был ему вместо отца? – усомнился Мазаев.

– За миллиард можно и родного отца продать, а не дядю.

– Вы бы продали?

– Я полицейский, а не преступник, – с ожесточением отрезал Зубов. – И на сторону преступника не встал бы никогда. И в такой ситуации, к сожалению, бывал. Не дай тебе, Костя, бог когда-нибудь оказаться перед подобным выбором.

– Простите, Алексей, – извинился Мазаев. Вежливый мальчик, выросший в профессорской семье.