Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Плеске позвонил ко мне по телефону, чтобы передать сожаление его семьи по поводу того, что я не был у них вчера, и прибавил: «смотри, как бы тебя не вытащили из твоего прекрасного далека».

На вопрос мой, что это значит, он мне сказал только: «у нас много говорят о том, что будет скоро большая перемена, и кому же как не тебе возвращаться на старое пепелище». Я не придал этому никакого значения, вернулся в деревню, просидел там еще около трех недель и в самом начале августа выехал в Гамбург, без остановки в Берлин.

В половине августа, 16-го или 17-го числа нового стиля, подхожу я к источнику пить воду, навстречу ко мне идет Столпаков и показывает 3-ье Прибавление к Франкфуртской газете, в котором напечатано известие из Петербурга о назначении Витте Председателем Комитета Министров и о замещении его в должности Министра Финансов Э. Д. Плеске.

Прямо от источника, не заходя домой, я прошел на телеграф и послал горячую приветственную телеграмму моему другу и товарищу детства, желая ему самым искренним образом успеха на трудном посту.

Прошло два дня и ответной телеграммы от него не было. Только ночью второго дня, когда все спало мирным сном в тихом и уютном Гамбурге, я проснулся от сильнейшего стука в калитку виллы Фелль, в которой я занимал комнату в нижнем этаже с выходом прямо в сад.

Никто не выходил на стук, я встал, надел халат и вышел в сад. Оказалось, что давно уже напрасно добивается открытия калитки посланный с телеграфной станции для передачи именно мне двух депеш, – одной простой, другой срочной, которая и оправдывала, собственно говоря, ночную доставку, так как по правилам того времени, телеграммы доставлялись на дом только до 9-ти часов вечера.

Первая депеша была от Плеске с выражением самой теплой блогодарности за приветствие и надежды на помощь в трудную минуту, а вторая – от моего товарища по должности Государственного Секретаря, Барона Икскуля, с извещением, что с Председателем Государственного Совета Великим Князем Михаилом Николаевичем случился удар, что его жизнь в опасности и что, по совету многих близких мне людей (я понял, что дело идет о Гр. Сольском) мне необходимо немедленно приехать в Петербург и получить от кого следует (то есть Государя) соответствующие указания.

Вечером того же дня, я выехал в обратный путь, предварительно попросивши того же Бар. Икскуля предварить жену о моем приезде.