Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Мы расстались с ним на том, что я предложил ему во всех случаях, когда объяснения нашего Военного ведомства покажутся Французскому Генеральному Штабу недостаточно ясными, обращаться ко мне через посредство Французского посла, и я дам все необходимые разъяснения, т. к. ключ к разрешению всех несогласий по этому вопросу находится, очевидно, в руках Министра Финансов, на которого обычно жалуются все ведомства, но не всегда дают себе отчет в том, что именно в при каких условиях можно исполнить на самом деле.

Я считаю возможным удостоверить, что в этой моей беседе с Пуанкаре было заложено первое основание осуществленной мною год спустя идей объединенных займов для частных железнодорожных обществ в России. Подробности этого вопроса изложены мною далее в своем месте.

Третий и последний вопрос, по которому нам пришлось обменяться взглядами, заключался в выраженной мною благодарности за помощь, которую оказала Франция в предоставлении России участия, наравне со всеми великими державами, в так называемом реорганизационном Китайском займе 1913 года.

Около этого займа образовался в прямом смысле заговор против России, и без помощи Франции мы были бы совершенно устранены от участия в займе, под влиянием оппозиции целого ряда государств, стремившихся не допустить нас до участия на общем основании, в нарушение самой элементарной справедливости. Франция помогла нам отстоять нашу точку зрения и не дала совершиться несправедливости.

По существу этот заем не принес большой пользы государствам, участвовавшим в его выпуске.

Китай получил свои деньги, но на что он истратил их – неизвестно. Через год разразилась мировая война, а в Китае начались смуты, не прекращающиеся и до сих пор. Государства же, участвовавшие в эмиссии, познали потом не мало хлопот и осложнений, а частные лица, раскупившие облигации этого займа, едва ли поминают добром свое участие в этой финансовой операции.

Государь в эту осень (1912 г.

) вместо Крыма поехал сначала на охоту в Беловеж, а потом в Спалу, где Наследник тяжко заболел и едва не умер. До половины октября вся страна жила под страхом близкой катастрофы. Я на решался беспокоить Государя никакими делами, направляя их как мог, и только 10 или 12 октября стали получаться добрые вести о том, что непосредственной опасности нет, и Государь разрешил мне прибыть в Спалу для доклада и привезти Ему наиболее нужные вопросы.