Сначала мы попали в типичное парадное дома дореволюционной постройки, превращенное молодым поколением в нечто среднее между общественным туалетом и медицинским кабинетом для внутривенных инъекций. Стены были украшены обычными надписями, которые известны каждому петербуржцу с младенческого возраста и перечислять которые я воздержусь по ряду причин. Нам надо было подняться по массивным каменным ступеням на один этаж вверх. Ступени были полустертые от времени, узорные перила, неведомо как сохранившиеся от былых времен процветания, холодили руку.
Вокруг царил полумрак и бегали крысы.
На ощупь определив, что перила кончились, а значит, мы на месте, я стала шарить в темноте по стенам, и к великому моему облегчению, искомая ручка двери оказалась на своем прежнем месте. И все-таки я не была вполне уверена, что это та самая, нужная нам ручка. Но я дернула за нее, дверь не открылась.
— Что там? — раздался над самым моим ухом шепот Наташи, заставивший меня от неожиданности подпрыгнуть на месте.
— Ничего не видно, — пожаловалась я.
— Одну минуту подожди, — сказала Наташа и принялась копошиться в своей сумке.
Наконец она сказала после длительного и тягостного ожидания:
— Вот держи.
В моей руке очутилась гладкая вещица, на ощупь очень похожая на зажигалку. Она ею и оказалась. В дрожащем свете я разглядела, что дверь заперта, но, к счастью, только на засов, который не стоило никакого труда отодвинуть в сторону, и вход был свободен.
Мы с Наташей шагнули через порог, и тут же под моей ногой кто-то сдавленно пискнул и шмыгнул в сторону.
Я не стала смотреть, кто это был, чтобы не расстраиваться. Нам предстояло проделать длинный путь и не стоило с самого начала пугаться слабых писков. Сначала мы спустились по винтовой лесенке на два уровня вниз, и под нашими ногами что-то подозрительно захлюпало. Я бы с радостью отказалась от спуска, но нам, собственно, не было предложено ничего другого.
— Ну и грязь, — недовольно заметила Наташа.
— А кому сейчас легко? — охотно откликнулась я, и мы тронулись дальше.
Все мое внимание было сконцентрировано на том, чтобы не перепутать многочисленные повороты. Если я заблужусь, то неизвестно через сколько времени нас найдут. Проход сей не пользовался известностью. Это уж точно. И заблудившись, мы бы так и бродили тут до самого утра. А поворотов было так много, и все были похожи один на другой, как братья-близнецы. Спутать их ничего не стоило.
