— Плотная дамочка?
— ?!
— В теле? Полная то есть?
— Нет, не совсем. Да я назвал ее дамочкой только потому, что она замужем. А так худая, и ей лет 25 или около того.
— И где она? Не захотела ехать или муж не пустил?
— Ее не было дома, — выдавил из себя Степанов, почему-то чувствуя себя последним предателем.
— Так, понятно. А ты сказал, что не поверил им. Кому «им»? Она что, не одна была?
— Она была с подругой.
— Подруга тоже небольшого роста и подвижная, — утвердительно сказал подполковник.
Степанов без труда понял, куда тот клонит, но такая проницательность не слишком порадовала его.
Делиться информацией, которая могла при теперешнем повороте дела понадобиться ему самому, не очень хотелось. Федосеев, похоже, это отлично понял и сказал:
— Вот что я тебе скажу. Я не лезу в твои дела, пока они не пересекаются с моими. Но может так случиться, что дело, которое ты сейчас прорабатываешь, и сегодняшняя кража взаимосвязаны. Тогда хочешь ты или не хочешь, но в интересах следствия и в твоих собственных интересах рассказать все, что ты знаешь про этих твоих девчонок.
— Было бы чем, обязательно поделился бы. А сейчас в моем распоряжении одни лишь голословные утверждения известной хулиганки. Вечно у нее идеи, от которых одни беды. В первую очередь ей самой. Она часто мне сообщает о заговорах, готовящихся кровавых разборках, а на поверку преступники существуют только в ее воспаленном мозгу. Скорее всего сегодняшнее происшествие только совпадение. Но я проверю.
— Вот, вот, проверь, — поддержал его подполковник, — а о результатах проверки доложишь позднее.
Чувствую, что эти твои подружки знают много разного. Ты бы привез их ко мне, а?
— Если вернутся домой, обязательно привезу, — пообещал Степанов, и они зашли в комнату, где сидел задержанный гражданин.
Маску с него давно сняли. Выглядел он как человек, удрученный до крайности несправедливостью этого мира. Было бы странно, учитывая все случившееся, если бы он выглядел иначе. Внешне задержанный был костляв и неопрятен.
Спутанные волосы намокли от пота и прилипли к черепу, который был угловатой формы, в шишках и выступах. Крючковатый нос являл пародию на благородные восточные профили. Скулы выступали под туго натянутой кожей. Лет ему за сорок, но тело было хорошо натренированным и без капли лишнего жира. Подрагивающие руки, которые он положил на острые колени худых мускулистых ног, выдавали его волнение. И еще колючие блеклые глаза, зорко поблескивавшие из-под кустистых бровей.
