Не успеешь оглянуться, а вокруг уже все посерело.
Мы вступали в решающую фазу нашего приключения. Быть или не быть — так стоял вопрос.
Не слишком торопясь, мы двинулись к даче. Не спешили мы по моему настойчивому требованию. Мне было нужно время, чтобы привести свои мысли в порядок, и вообще я не ждала ничего хорошего для себя от нашей вылазки, а потому оттягивала время, как могла. Таким образом, Наташа вытанцовывала впереди и нетерпеливо оглядывалась на меня через каждые пять метров, проверяя, здесь ли я еще, и предлагая мне прибавить шагу и не тянуть волынку.
Я не поддавалась. Мне было муторно и до жути хотелось вернуться в людный город, где скоро загорятся фонари и толпы людей устремятся в метро и дальше. А здесь — пусто, серо, уныло, неуютно.
Но как бы я ни растягивала время, до дачи мы все-таки дошли. На этот раз мы тоже заблудились. Это уже стало для нас своеобразной традицией. Мы подошли к домику с неожиданной стороны через ельничек, который рос здесь с непонятным мне упорством. Мы его раньше не видели за плодовыми деревьями, но тем не менее он был здесь, и мы сквозь него пробрались.
Нас прельстила тоненькая тропочка, которая, по нашим расчетам, должна была привести к даче. Так оно и вышло.
Мы укрылись за яблоней или вишней, так как под снегом было не разобрать, и провели скорый военный совет. Раньше нам не пришло в голову поразмыслить о том, каким образом мы собираемся войти внутрь, и теперь мы тщетно ломали голову над этой загадкой.
— Чего здесь торчать! Надо на месте посмотреть, — сказала решительная Наташа, но я была более осмотрительна:
— А если в доме кто-то есть?
— Ты видишь следы возле дома?
— Нет, — честно ответила я, не понимая, впрочем, при чем тут следы.
"
"— А между тем ночью был снег, и поэтому здесь никого не было со вчерашней ночи. Иначе были бы следы, — с апломбом произнесла Наташа.
Меня ее доводы не слишком убедили. Снег — дело крайне ненадежное. Он идет то здесь, то там, и уследить за временем его выпадения представлялось делом безнадежно трудным или, скорее, просто невыполнимым.
Но состряпать свой план у меня не получилось, и поэтому было решено, что Наташа пойдет в разведку, а я останусь здесь, и если увижу что-нибудь ужасное, то побегу за подмогой. Куда и к кому — не уточнялось. И Наташа пошла, оставляя после себя красноречивую цепочку следов, которые наглядно подтверждали ее теорию и выдали бы нас с головой любому, кто взял бы на себя труд присмотреться. Я осталась волноваться под сливой.
