Последствия у этих историй бывали самые печальные."
"Для задержания одного очень мрачного типа в кондитерском магазине ею был использован огнетушитель. Когда мрачного типа немного отскребли от пышной пены, покрывавшей его от носа и до шнурков на кроссовках, оказалось, что в тот день его оставила горячо любимая жена, вместе с их двухлетней дочуркой переехавшая к общему, но теперь бывшему их другу. А в оттопыривавшемся кармане куртки предполагаемого преступника находилось, вопреки заверениям Наташи, не огнестрельное оружие типа «наган», а пухлое портмоне, набитое многочисленными фотографиями утерянной семьи.
Мужчина был так подавлен свалившимся на него несчастьем, что жалкая выходка судьбы, которая в лице юной девушки облила его пеной, не могла расстроить его еще больше. Поэтому он не стал предъявлять претензий к этой девушке, заведующий отделом магазина не был столь любезным, и Наташе пришлось уплатить штраф и выслушать несколько суровых сентенций относительно своего умственного развития.
И даже ее объяснения, что содеянное было вызвано исключительно заботой об этой кондитерской вообще и самом заведующем в частности, не смогли смягчить кару. Заведующий наотрез отказывался верить, что Наташей двигало только благородное побуждение спасти его магазин от налета.
Случившееся не отучило Наташу видеть в любом незнакомом человеке потенциального преступника. Она стала осторожнее и научилась после очередного благородного поступка быстро уносить ноги, тем самым избегая мести спасаемого.
Сам инспектор Аллен был бы удивлен, увидев, с какой страстью его почитательница впутывается в дела, не касающиеся ее, и портит жизнь безобидным людям, которых она заподозрила в свершении противозаконных дел.
Собственное сыскное агентство. Вот мечта, которая неотступно преследовала Наташу. Увы. Ее мечта оставалась мечтой. Вокруг не случалось убийств, ограблений, загадочных пропаж, при раскрытии которых Наташа могла бы продемонстрировать всему миру свои незаурядные способности криминалиста.
А если и случалось нечто, на место разыгравшейся драмы Наташа успевала уже после милиции. И в лучшем случае на ее долю оставались пересказы случившегося соседями. Милиция почему-то упорно отказывалась от помощи юной любительницы. И получить от органов какие-либо сведения не представлялось никакой возможности.
