Это Наташа помнила точно и, невзирая на некоторый разброд в мыслях, сообразила о последствиях, которые ее ждут, расскажи она про улику. Стоит милиции узнать про этот трофей, и они тут же отнимут его. И, ясное дело, не расскажут ей, что в нем было. Наташа решила не говорить о своей находке и сдернула с себя маску.
— А, это ты, Наталья, — с облегчением узнал знакомое лицо капитан, — давно не виделись.
Облегчение, которое он испытал в первый момент, поняв, что это за личность, быстро улетучилось, когда он вспомнил, сколько неприятностей у него было в разное время по вине этой личности.
— В этот раз убийство или ограбление? — спросил он.
— Напрасно издеваетесь, — с искренней досадой отозвалась Наташа. — Между прочим, мы с мужем пытались задержать грабителя.
Раньше муж не фигурировал в Наташиных делах в качестве свидетеля, и капитан насторожился.
— Какого грабителя? — спросил он.
— Я услышала подозрительные звуки в квартире прямо надо мной и предприняла необходимые меры к задержанию преступника, — с достоинством ответила Наташа.
— Какие еще меры? Могу себе представить, — простонал капитан. — Свежи еще воспоминания о перестрелке, которую ты учинила в участке, но не будем об этом, — быстро сказал он, заметив, что Наташа готовилась протестовать. — Окажи помощь, вызови «Скорую» и, прошу тебя, не суйся больше.
Но сейчас Наташу меньше всего волновало состояние мужа. Милиция была отличным прикрытием. Теперь бандиты были совершенно ей не страшны, а наверху в квартире могла быть масса интересного. Она уже рванула было вверх по лестнице, чтобы попасть на место преступления первой, но капитан был начеку и успел перехватить ее.
— Будь здесь и делай, что я тебе велел, — строго приказал он ей, а сам со своей группой поспешил наверх, разобравшись, что именно там произошло преступление, если, конечно, оно произошло.
Выйдя из уютной и теплой, но чуточку душной квартиры на улицу, я попала в дивный зимний вечер. Сегодня зима оправдала свое название в лучшем виде. Снег падал большими пушистыми хлопьями и мягким покрывалом прикрывал обычную городскую грязь.
Липы на аллее оделись в белые, прямо подвенечные наряды и стали напоминать шеренгу невест на выданье. Я оставила на нетронутом снежном покрове прихотливую цепочку своих следов и пробралась к остановке автобуса. Снег немедленно принялся залеплять мне глаза, рот и нос. Забился в рукава, заботливо прикрыл плотной вуалью волосы. Буквально через несколько минут я уже не отличалась цветом от царящей на улице белизны.
