Для человека, записывающего даже мелкие бытовые поручения на подвернувшихся под руку клочках бумаги, такое отсутствие примечаний возле цифр было поразительно.
Не мог же он все их держать в памяти?"
"Такая, казалось бы, перспективная записная книжка на поверку смогла порадовать нас всего тремя телефонами, но они тоже были бесполезны для нас.
— На всякий случай запишем эти числа из его книжки на чистый лист бумаги и сохраним.
— Да? И кто этим займется?
Мы с надеждой и мольбой посмотрели друг на друга. Я сориентировалась в ситуации быстрее, чем Наташа, и первой произнесла:
— Почерк у меня неважный, и пишу я на редкость грязно.
Потом ничего будет не понять. Учителя в школе просто стонали от моих каракуль, — прибавила я для достоверности.
Наташа укоризненно посмотрела на меня и, тяжело вздохнув, приступила к переписыванию номеров. Я в это время занималась хозяйственными делами, которых оставалась еще уйма. Где-то на середине работы Наташу осенила мысль:
— А для чего я их переписываю?
— Мы оставим твою копию для себя, а оригинал передадим….
Не догадываешься, куда мы его передадим?
— Я не хочу в это верить, — заявила Наташа. — Даша, мне казалось, что теперь, когда мы раздраконили эту сумку, нам незачем идти в милицию.
— Мы составим перечень всего найденного в сумке и оставим его себе, а все вещи и сумку отдадим в милицию. За это деяние мы потребуем от них благодарности, которая будет заключаться в сообщениях нам интересных новостей. Только на этих условиях, и ни на каких иных, мы отдадим ее.
По-моему, капитан честный человек, и если даст нам слово, то уж постарается сдержать его.
— Было бы здорово самим все распутать, — довольно вяло опять затянула свое Наташа, но я быстро перебила ее:
— И думать забудь об этом. Милиция будет работать на себя и на нас, а мы только сами на себя. Получается, что на нас работают две стороны. Кроме того, милиция обещала мне на завтра… — Здесь я прикусила себе язык, потому что представила себе реакцию Наташи на известие о том, что нас будет пасти переодетый в штатское страж закона.
Она бы потребовала от него избавиться. Может быть, она и не напала бы на него, но уж убежала бы как пить дать. А мне после таких трудов по выклянчиванию охраны не хотелось лишиться этой самой охраны в один момент. «Ну уж нет, — подумала я, — про это я ей пока рассказывать не буду».
— Почему замолчала? — спросила Наташа. — Вспомнила о чем-то важном?
— Нет, ничего особенного. Ты пиши, а я займусь расшифровкой записок.
