Эсарнай знала всеобщий намного лучше, чем муданжские переводчики, потому что родилась и выросла на Гарнете, а уж в разнице культур разбиралась и вовсе профессионально. С ней поездка прошла бы гораздо спокойнее — она знала заранее, где и что землянам не понравится, и где они чего захотят.
— У жены твоей ценник на услуги высотой с императорский дворец, — попытался упереться Эндан. Что-то ему не нравилось в энтузиазме брата, но что именно, он понять пока не мог.
— Это на письменные переводы, — качнул головой Экдал. — А трындеть с землянами она и даром готова хоть сутки напролёт.
Тем более с музыкантами. Это ж культу-ура, исто-ория, всё как она любит.
— Так поезжайте сами, — развёл руками Эндан. — Я-то зачем?
— А я что делать буду, пока она трындит? Не-ет уж, — потряс пальцем брат. — Или с тобой, или без нас.
Эндан снова подвинул поближе телефон и пролистал своё расписание и список дел на время гастролей. Ничего такого, чего он не смог бы сделать из другого города. И правда, что ли, прокатиться, пейзажи посмотреть… Худульских раков поесть, долхотских рябчиков.
Ну, почему бы и нет?
* * *Алиса летела в звездолёте. Верилось ей в это с трудом, так что она то и дело подрывалась с места и щупала обшивку, двери и рамы иллюминаторов. Это мало помогало: в отличие от земных кораблей муданжский рейсовый паром не вибрировал во время полёта и вообще изнутри больше походил на курортную гостиницу: скруглённые помещения, кручёные деревянные поручни, лепнина под потолком и панно на мифологические темы на фокусных стенах.
Даже интерьерный фонтанчик в кают-компании имелся. Коллеги по оркестру, привычные к перелётам, обалдевали не меньше, а больше, чем Алиса — они-то привыкли ложки к столу магнитить и ремнём безопасности к койке пристёгиваться, а тут такой расслабон.
— Ох и полетят эти кресла, — покачал головой директор оркестра Томислав, — когда в атмосферу заходить будем.
— Позавчера, когда в тоннель заходили, не полетели, — заметил контрабасист Нгуён. — Я вообще не заметил даже.
Алиса припомнила, что, когда она летала на Эспагу — ещё до пропажи брата, — перед входом в тоннель особо чувствительные занимали очередь в уборную, потому что укачивало до тошноты.
— Эй, командир, — окликнул Томислав проходящего мимо члена экипажа.
Тот обернулся и с высоты своего огромного роста сверкнул белозубой улыбкой. У него было плоское лицо, из которого вперёд выдавался только самый кончик носа и огромные челюсти, так что в целом он походил на какую-то хищную придонную рыбу.
