Из западни

– Ладно, господа, хватит печалиться, – вдруг улыбнулся, обведя взглядом попритихших спутников, Василий Балк. – Бог не выдаст, свинья не съест! Если что, генералы у нас найдутся. И на место командующего – Гриппенберг уже в Мукдене, даже ездить далеко не надо, и на начштаба при нем – взять хоть Сухомлинова. Тот был бы еще тандем. Флуга при них генерал-квартирмейстером. Всем – и по уму и по чину. И заметьте, никакого кумовства.

При этих словах Василий многозначительно посмотрел прямо в глаза великому князю и жизнерадостно продолжил:

– Я так скажу: не повязали нас куропаткинские нукеры, и на том слава богу.

Утекли мы артистически. Плохо пока только одно – нет достоверных разведданных о том, где нам встреча с японцами предстоит… Как пройдем Дашицао, пустим подальше вперед разъезды, благо казачков у нас теперь поприбавилось, а за ними «Добрыню». Кстати, ваше высочество, вы бы хоть просвятили нас о тех двух офицерах и тридцати четырех казаках, что мы взяли на «Добрыню» к нашим бурам и на второй эшелон к владивостокцам? Там ведь и парой слов перекинуться не успели, как тронулись. А теперь весь комсостав в недоумении.

– Василий Александрович, какое еще недоумение? То, что с отрядом казаков-охотников из трех сотен сибиряков и забайкальцев у нас ничего не получилось пока, это вы уже поняли. Но это временно. Куропаткин с Харкевичем сослались на то, что-де согласно императорской телеграмме ими командовать должен персонально истребованный мною граф Келлер. А Федор Артурович пока не прибыл в Ляоян.

Поэтому никто в штабе армии не пошевелился и этим не занимался. Но кое-какая информация утекла. Как водится…

И вся та ругань, которую вы, господа, слышали, была на двух офицеров и их людей, которые примчались в Ляоян, чтоб к нам в отряд охотников поступить. Причем их строевое начальство с этим вполне согласилось. Так сначала Харкевич допытывался, как они узнали и через кого. Потом не хотел отпускать их до прибытия Келлера. Тут уж мне пришлось лично командующего дернуть… Нет, хороший человек Владимир Иванович, я не спорю.

Но с Куропаткиным ему тяжко. Вот и дует на воду.

Короче говоря, я их всех под свое слово забрал. Обоих офицеров я знаю прекрасно. Они прибыли на войну добровольцами. Гвардейцы. Один кирасир из матушкиного полка, второй из лейб-гвардии конного. Первый – фон Эксе Владимир Федорович, вы, господа, о нем слыхали, я не сомневаюсь. Меня он в манеже трижды обставлял. Стрелок и фехтовальщик от бога. Брат ему даже винчестер как приз вручил.