Из западни

Он, пожалуй, и хотел бы иметь нас при себе, но… Так что даже если нас догонит в пути персональный приказ Куропаткина, чего я ожидаю, кстати, – я ему не подчинюсь. И Георгий Карлович нам препятствовать не будет. А теперь, господа, не обессудьте, вы тут потолкуйте о своем, о флотском, пока, а мы с отцом Михаилом пойдем на боевую площадку артиллерийского вагона. Подышим немного, если позволите, – грустно промолвил великий князь, находящийся под впечатлением как от признаков «народного брожения», усмотренных их духовным пастырем, так и от лично увиденного и услышанного в Ляояне.

Когда притвор металлической двери глухо лязгнул задрайками за спиной Михаила, пригнувшись протиснувшегося в ее проем вслед за священником, Балк, подмигнув Русину, спокойно, с расстановкой проговорил:

– Тяжко. Надо понимать. Перед первым в жизни боем всегда нелегко. Всем.

– А мне представилось, любезный Василий Алекандрович, что о другом бое задумался государь наследник. Не о том, что завтра всем нам здесь, на Квантуне, предстоит. А совсем о другом. Вам так не показалось?

Капитан японской императорской армии Кабаяси Нобутаке сидел и смотрел на карту. Уже в течение получаса… Со стороны солдатам казалось, что их командир прорабатывает маршрут марша, который должен был начаться через час. Но на самом деле капитан просто смотрел в никуда. Не подобает воину проявлять слабость и заваливаться прямо на землю, как сделали его подчиненные.

Кабаяси наконец-то мог позволить себе расслабиться, впервые за последние три недели. В голове был абсолютный вакуум, который бывает только сразу после окончания тяжелой работы и заполняется с началом новой. Мощная оборонительная позиция русской армии на высотах к западу от Цзиньчжоу, расположенная как раз в самом узком месте перешейка, была наконец-то взята, и у молодого самурая появился шанс пережить и этот день, хотя еще с час назад он был уверен в обратном.

Утром на его глазах шрапнелью была выкошена колонна воинов Ямато, которую вели в атаку представители знатных самурайских родов Японии. Они проявили недовольство «черепашьими темпами ведения войны», и император «посоветовал» им отправиться в Маньчжурию, дабы личным примером на поле боя, а не в газетных статьях, показать, как воюют самураи.