Из западни

Однако признанный виртуоз переговорного искусства и высокой науки убеждать, включающей в себя широчайший инструментарий, от мастерского анализа политических и дворцовых раскладов до безупречной подачи технических выкладок, равно как и грубый шантаж с беззастенчивым подкупом, изящно отпарировал хитрый выпад венценосного собеседника, от которого он пока не определился, чего ожидать, то ли подлинного проявления монаршего благоволения, то ли хитрого подвоха.

– Государь, честно руку на сердце положа, о таком даже не думал.

Пока… Жизнь моя, коммивояжерская, кочевая… Я нижайше благодарю ваше величество за столь лестное для меня, простолюдина, предложение, но ведь наши серьезные дела в Российской империи еще только начинаются…

«И с чего бы он вдруг ушел от темы по американским субмаринам Джона Холланда? Услышал, что хотел? Или все-таки знает о наших недавних переговорах с его компаньоном Айзеком Райсе? Или о том, какую истерику закатил англофобствующий самодур-ирландец, когда услышал, что Виккерс готов не только выкупить контрольный пакет в их с Айзеком „Электрик Боутс”, но и организовать постройку „Холландов” для Ройял Нэйви, де-факто выступая агентом Адмиралтейства? Не патриот он, а дурак.

Деньги не пахнут… Но какой у русских к этому интерес? Или хитрит опять его величество?»

В том, что Николай II вовсе не тот простоватый и добродушный тихоня-семьянин, как про него еще думают многие на Западе, Бэйзил Захароф, друг сэра Альберта Виккерса, коммерческий директор «Виккерс-Максим Лимитед» – одной из самых перспективных фирм его концерна, убедился при тесном личном общении с российским самодержцем в марте…

– На наш взгляд – весьма перспективные дела, Василий Васильевич.

И начаты они хорошо. Зачем вы так самоуничижительно. Напрасно. Я… – Николай неожиданно перешел с державного «Мы» для общего пользования на интимное «Я», употреблявшееся им только в кругу родных или очень близких людей.  – Я лично ценю вас за умение делать дело, схватывая всегда и сразу самую его суть. А более всего – за ту фантастическую скорость, с которой вы научились реализовывать принятые решения. Моим бы министрам этому у вас поучиться. Уж не говорю о том, что, зная семь языков, вы – везде свой. За каналом – Бэйзил, в Париже – Базиль, у султана – Базилеос, у нас – Василий Василич. Так что не скромничайте, – улыбнулся Николай.