Из западни

– Ну что ж, Платон Иванович, – подытожил Гревениц после того, как их беседу прервал штабной писарь, заглянувший в дверь и пригласивший их обратно, – «хозяин башни» из вас выйдет образцовый, Вы только с будущим командиром своим поладьте. Впрочем, я сам с ним поговорю. Обленились они там, в учебно-артиллерийском отряде, сложнее контргалсовой на двадцати кабельтовых ничего и не представляют. Что он видел там, на своем «Ушакове»? Стволиковые стрельбы да стволиковые стрельбы? Я ему лично дам понять, что до первого боя ему лучше самому к вам побольше прислушиваться.

Дня через два буду у вас на «Корейце». И по всем вопросам, что вы задали, вместе пробежимся. А таблички с переводом шкал и всего прочего я сегодня же распоряжусь сделать гравировкой, что поделаешь – не знали итальянцы, что хоть заказчики их корабля и читали по-японски, а воевать на нем будут общающиеся по-русски… Ну все, пойдемте, негоже к начальству опаздывать, коли нас требуют.

Однако ждать в отдельной комнате, пока окончатся экзамены у остальных соискателей, пришлось все же Платону. Примерно с полчаса.

В большом кабинете, куда они заходили перед началом экзамена, уже произошли некоторые изменения. Во главе стола сидел не каперанг Трусов, а сам контр-адмирал Руднев, на боковом крыле столешницы лежало семь бархатных папок с кортиками поверх.

– Здравствуйте, господа, – сказал Руднев, вставая, после того как вошли задержавшиеся и все экзаменуемые выстроились вдоль стены, – поздравляю вас, вы стали прапорщиками по адмиралтейству.

Экзамен вами выдержан успешно. Служите честно и доблестно! Получите ваши кортики, офицерские послужные и ступайте, переоденьтесь в новые мундиры. Через четверть часа жду всех в парадном зале Морского собрания для приветствия новых членов. Но не забывайте, однако: легкое прохождение вами экзаменов не означает, что ваша служба так же будет легка и приятна. С точностью до наоборот – всем вам придется на практике изучить все то, что вам сегодня «простили» любезные господа экзаменаторы. С Богом!

Когда «великолепная семерка», по выражению ухмылявшегося Балка, новоиспеченных «мокрых прапоров» нестройной гурьбой ввалилась в комнату для переодевания, их встретили портные и сапожники с готовыми парадными мундирами и обувью.