Из западни

Только хорошо бы этим вопросом было пораньше озаботиться. Как и с дамбой этой долбаной… В Артуре, когда будешь у Макарова, этот вопрос поднимешь. Письмецо с моим «одобрямс» я тебе выдам. Дальше сам справишься?

– Обижаешь, начальник… Значит, завтра, говоришь, уходим?

– Да. Снимаемся за час до рассвета. Так что тебе вместе с воинством быть у катеров минут на сорок пораньше. Только я тебя умоляю – казачков-то ты бери, но без лошадей, пожалуйста, у нас все же крейсер, а не скотный двор или вагон системы «сорок людей или восемь лошадей».

Все, я к Гаупту поехал, пока… – Руднев, уже почти не прихрамывая, направился к ожидающему его экипажу, оставив не привыкшего лезть за словом в карман Балка в поисках подходящей ответной реплики.

На свою беду мимо проходил уланский поручик Ржевский, которого Балк, как он говорил Рудневу, «завербовал за одну фамилию». Неосторожно ухмыльнувшись услышанной краем уха шутке контр-адмирала, он навлек на себя грозу со стороны непосредственного начальника, который решил отыграться на нем.

– А чего это вы, разлюбезный мой господин поручик, тут, как красна девица, лыбитесь? Вам что, делать нечего? Вот и прекрасно. Так и запишем: пока я буду на «Варяге» бегать к микадо в гости, вы останетесь здесь ответственным за здоровье лошадиного поголовья отдельного дивизиона бронепоездов Русского Императорского флота.

– Но, товарищ лейтенант… – взмолился было поручик, как и любой молодой офицер, мечтающий о подвигах, но был безжалостно перебит:

– А вот обращение «товарищ» надо еще заслужить! Причем дозволено сие вне службы, не запамятовали, часом? И право так обращаться к тем, кто был в бою, тоже нужно заслужить.

И как мне кажется, в этом походе вам этого сделать не удастся, ибо вы в нем тривиально не поучаствуете! Только не надо мне тут сжимать кулачки, помните, чем наша первая встреча кончилась?

Несправедливо? Нет, я вовсе не со зла. Вы же ведь абсолютно случайно тут раза три продефилировали, и уж конечно, не для того, чтобы быть в курсе всех замыслов морского начальства Владивостока.

Только по вашей загадочной физиономии любой японский шпион сейчас увидит с противоположенной стороны улицы: «А я что-то знаю!» И как вас теперь в секретный рейд в тыл врага брать?

Следующие пару минут веселящийся в душе Балк снимал с краснеющего поручика тонкую и завивающуюся на солнце стружку. Естественно, что завтрашним утром счастливый Ржевский был среди той полусотни, как он считал, счастливчиков, что на корме «Варяга» провожали взглядами берега Приморья.