Из западни

Все, даже минер, уже признали первенство лейтенанта и смирились с перспективой оплаты счета, но… Но Серж существо неугомонное. И черт его дернул сказать, что стрельба – это ничто по сравнению с фехтованием.

Хитро усмехнувшись, лейтенант тут же предложил нам повторить. В том же составе и на тех же условиях: трое против него одного, до первого касания. Причем использовали мы деревянные муляжи японских сабель, которые этот моряк прихватил с взятого на абордаж вражеского крейсера.

Зачем он притащил их с собой в «Ласточку», мы сперва не догадались. Пока не испробовали удар такой деревяшки на себе.

Серж неделю щеголял с синяками на плече и поперек спины, одного раза ему опять не хватило. Но самое смешное, что счет все же оплатил морской лейтенант и пригласил всех желающих навестить его завтра в порту у железнодорожного пакгауза, где он обещал дать всем желающим уроки стрельбы и показать кое-что очень интересное.

В общем, не буду тебя забалтывать малоинтересными деталями, но теперь мы с Сержем служим в железнодорожном бронедивизионе флота, названном в честь крейсера «Варягом». Под началом того самого лейтенанта, Василия Александровича Балка. С того момента наша вольница закончилась, и сейчас у меня первые относительно свободные сорок минут за четыре неполные недели. Завтра нам предстоит дальняя дорога и совсем скоро – участие в первом настоящем деле.

Если даст бог, все пройдет, как должно, в следующий раз напишу тебе не из Владивостока. Ну, а если не повезет и не суждено нам будет свидеться, помни, я тебя люблю сильнее, чем можно вообразить.

Всегда твой, Виктор Ветлицкий

Явился я на броненосец 28 апреля, когда он стоял в Средней Кронштадтской гавани и находился в хаотическом состоянии: ничего не было готово к плаванию, и на нем работала день и ночь масса мастеровых с различных заводов.

Комплект команды еще не был полон, а находящиеся налицо или ежедневно съезжали в порт за различными приемками, или работали наравне с мастеровыми на корабле.

Кронштадт лихорадочно готовил к вступлению в строй пять новейших броненосцев типа «Бородино» и доводил до готовности к выходу в море суда отряда контр-адмирала Беклемишева. Завод задыхался, работая в две «длинные» смены.