– Возможно, мы попали в пространство с более энергонасыщенным вакуумом.
– Допустим. И что здесь делал Гиибель? Купался в огне?
– Огонь видели наши глаза и ощущали наши органы чувств. Гиибель мог здесь повышать тонус, энергетически насыщаться.
– То есть, по-твоему, это его столовая? Бар? Или массажный кабинет? – Светлов хохотнул. Будимир остался серьезным.
– Почему бы и нет? Мы все время ищем земные аналоги местным явлениям, но для многомерных структур и процессов они не годятся.
– Ты прав, – согласился слегка пристыженный Ростислав. – Я смеюсь над собственной недальновидностью. Действительно, чтобы описать эффекты иномерия, нужен другой язык, вербальный обмен информацией неадекватен. Итак, что будем делать?
– Искать, – пожал плечами мальчик.
– Так мы можем бродить по этим коконам целый год. Надо еще раз найти выход на местный компьютер и спросить, где его хозяин хранил сейф с важными документами и ценными вещами.
– В те времена, когда Великие игвы создавали свои миры, они не пользовались компьютерами.
– Но что-то же было вместо компьютеров? Какие-то управляющие хозяйством системы?
Взгляд Будимира стал виноватым.
– Я не могу настроиться на канал связи с... компьютером, здесь все давно мертвое... ничего не слышно... – Как это – мертвое? А коконы со свернутыми помещениями и пейзажами?
– Они почти не требуют энергетической подпитки, в них время течет «под углом» к соседним, и они самоподдерживаются.
Когда-то все они были развернуты и пересекались друг с другом самым причудливым образом, создавая один сложнейший многомерный объем. Папа здесь был и рассказывал. Он говорил, что у Гиибели была такая... очень большая... ну, тюрьма, что ли, где жили женщины... – Гарем, что ли?
Щеки мальчика порозовели.
– Да, гарем. Папа искал там маму и... в общем, там, наверное, мог бы находиться сейф. Только выглядит он скорее всего иначе.
– Это я понимаю, сейфом я назвал хранилище ценных вещей условно.
Что ж, поищем гарем. Может, попытаемся настроиться синхронно? Ты будешь искать энергетические колебания гарема, а я через тебя – оценивать их с точки зрения мужского опыта.
Будимир подумал и кивнул.
Они подошли к очередному ледяному утесу, в гранях которого карикатурно отражались человеческие фигуры. Ростислав вызвал состояние вибрации, позволяющее ему расширять сферу чувств.
