– Надеюсь, документы на обыск у вас имеются, гражданин хороший? На дворе двадцать первый век, время зачисток миновало.
Спецназовец коротко ударил его кулаком в подбородок... и провалился вперед, сделав два шага по инерции и улегшись лицом в дорожную пыль.
Его сослуживцы, волокущие избитых ингушей, остановились.
Стало тихо.
Ростислав, прихрамывая, отмахиваясь прямой ссохшейся рукой, перешел улицу.
– Не желаете объяснить народу, что происходит, милостивый государь?
Одутловатый командир спецназа опомнился, сверкнул глазами.
– Взять его!
Двое верзил отпустили старшего Хосроева, бросились на Светлова и один за другим отлетели к забору, едва не сломав штакетник, тяжело рухнули на дорогу.
Глаза мужчины в штатском сузились. Он сунул руку за борт пиджака, сделал шаг вперед.
– Ты на кого руку поднял, хромой?! Я ж тебя!..
– Не пугай, губошлеп, – махнул здоровой рукой Ростислав. – Я и хромой из тебя говядину сделаю. Чем провинились эти люди? За что вы с ними так грубо?
– Застрелю, падла! – выдохнул спецназовец, державший младшего Хосроева.
– Мордой в землю, быстро!
Светлов покосился на него, с печальной снисходительностью качнул головой.
– Классные кадры готовятся на родине моей. Давай стреляй, засранец, только потом ведь не отмоешься.
Командир группы дернул щекой, посмотрел на своего подчиненного.
– Подожди, сержант. – Повернул голову к Светлову. – Кто ты такой, инвалид? Документы есть?
– Зайдешь по-хорошему в дом – покажу. Капитан Светлов, рэкс ГРУ.
Бывший, разумеется. Ну, а теперь и ты представься по форме.
Одутловатый несколько остыл, махнул рукой своим подчиненным, намеревавшимся довести дело до конца – скрутить обидчика и поломать ему парочку ребер.
– Капитан Корецкий, Калужский ОМОН. Эти люди обвиняются в краже, так что не вмешивайся, рэкс, тебе же дороже обойдется.
– Кто их обвиняет в краже?
– Местные жители. У твоих соседей пропали настенные часы, швейная машинка и десять метров полиэтиленовой пленки.
– Это у кого пропали? Не у Коли Бережного случайно? Он же алкоголик, тянет из дома, что попадется, продает и пропивает.
– Я ему сейчас!.. – рванулся к Светлову омоновец, которого он уронил самым первым.
Ростислав не двинулся с места, обманчиво расслабленный с виду и угрюмо спокойный."
"– Отставить, Лукьяненко! – буркнул командир ОМОНа, посмотрел на ингушей, на их зареванных женщин, на Светлова. – Ты ручаешься, что они не воровали? У меня санкция прокурора.
