Шагать по твердой поверхности пустыни было достаточно легко, и, даже хромая, Ростислав практически не уставал, хотя иногда ловил себя на мысли, что пришла пора просить сына Сухова о том, чтобы он вылечил и ногу.
Через несколько километров каменистая равнина с песчаными дюнами и кактусами на их вершинах закончилась, путешественники вышли на край плато, и с обрыва им открылся вид на великолепный оазис, скрывавшийся в гигантском величественном рифтовом разломе.
Глубина разлома, окруженного почти отвесными слоистыми стенами, достигала не менее полутора километров.
По дну оазиса извивалась узкая лента реки с водой фиолетового цвета, берега которой кое-где были покрыты коричневой травой и еще реже – рощицами хилых и бледных метельчатых растений. Среди скал виднелась пара небольших озер, казавшихся осколками неба, а возле озер высились огромные полупрозрачные пирамиды, отбрасывающие яркие стеклянные блики. Пирамид было много, не меньше трех десятков, и все они создавали впечатление угрюмой завершенности, меланхолии, терпеливого ожидания вечности.
– Кладбище, что ли? – невольно понизил голос Ростислав.
Что-то шевельнулось внизу, на берегу реки, из-за самой большой пирамиды выполз огромный динозавр и посмотрел снизу вверх, на обрыв, на кромке которого стояли путешественники. Он был похож на крокодила и тираннозавра одновременно, чешуйчатая зеркальная броня его отбрасывала множество цветных зайчиков, как россыпь драгоценных камней. Высота динозавро-крокодила – в холке – достигала высоты пятиэтажного дома, длина же от морды до кончика хвоста равнялась, наверное, длине футбольного поля.
Тяжелая, рогатая, с большим количеством наростов и ям голова зверя внушала ужас даже на таком расстоянии, но вместе с тем от него исходила волна такого терпеливого спокойствия и величественной горделивости, что не приходилось сомневаться в разумности этого гигантского броненосного существа.
– Суубха Сеттутеп, – проговорил Будимир без всякого волнения и удивления.
– Переведи, – хмыкнул Ростислав.
– Он из клана Суубха. На Айгюптосе существовали три вида разума, Суубха – самая древняя. Сеттутеп помог когда-то папе, может быть, не откажется помочь и нам.
– Ты хочешь поговорить с ним?
– Это он хочет поговорить с нами, – слабо улыбнулся мальчик.
– Как мы туда спустимся?
Будимир вгляделся в стены разлома, уверенно показал на расщелину справа от себя.
– Там есть лестница.
