Йемрен подъезжает вплотную и набрасывает мне на плечи свой плащ. Затем склоняется ближе, чтобы завязать тесемку плаща на ключицах. Сам остается лишь в тисненой кожаной куртке, обтягивающей идеальный мужской силуэт.
— У меня уже есть плащ, спасибо! — шамкаю, пытаясь отказаться. — Оставь себе свой, а то промокнешь и простынешь!
Увидел бы нас кто со стороны…
Картина «бабушка с внуком перед прогулкой в дождливый день».
— Всегда мечтал простыть, — усмехается принц. — Жаль, драконы не простужаются.
"
"От пунктирных прикосновений пальцев к коже сладким током пронзает все тело. Сохранить невозмутимость на лице непросто, когда кровь по венам растекается патокой. Еще чуть-чуть и я накрою его пальцы своими…
Вцепившись со всей силы в ремни, подхватываю нить разговора:
— Почему ты мечтал простыть? Хотел прогуливать уроки?
— Уроки? Нет, — наконец, тесемки завязаны, и он отстраняется. — Из-за отца. Управление королевством забирало у него слишком много времени. Однажды, когда я был мелким, великий Пепельный Дракон сорвался с важной встречи к простуженной жене.
Он крутился вокруг матери весь вечер. Подавал ягодные морсы, носил ей грелку. Даже книгу читал. Я тогда жутко завидовал и мечтал о таком же подарке. Целый вечер с отцом. Наедине.
Снова капли мне по носу… Чужой капюшон пахнет чем-то терпко-мускусным, и я тайком втягиваю в себя приятный запах. Накинутый плащ закрывает все тело, как домик. Мне тепло и уютно под двойной защитой плащей, а вот моего провожатого холодный дождь бомбит не по-детски.
— Если ты заболеешь, то вечера с отцом все равно не получишь, — говорю тихо, но он меня слышит и отзывается:
— Я не заболею. И мне теперь не с отцом нужен вечер.
От его слов и обжигающего взгляда в горле пересыхает. Отвожу взгляд, покраснев, как школьница.
Вдруг Йемрен, особым образом присвистнув, ускоряет свою вилсу, а моя повторюшка устремляется следом, заставляя сфокусироваться на изменившемся ритме движений.
Вскоре дорога выводит нашу тройку из леса в открытое пространство. Вот только едем мы сейчас не по безопасной, густо заросшей поверхности, а по тропинке, что опоясывает горную породу. С одной стороны — скала, с другой — пропасть. Если вилса упадет — то сразу в горную реку.
Дышу сдавленно и через раз — настолько становится страшно.
Все идет хорошо до тех пор, пока из-под ног моей вилсы не уходит размытый ливнем кусок горной породы.
