Знаешь что? Ступай туда прямо сейчас! Когда остынешь, я позволю тебе вернуться.
Кейрон резко, рывком разворачивается и быстро шагает в сторону дворца. В груди тревожно екает. Лишь бы не отыгрался за меня на собаке! Конечно, дверь в спальню открывается моей ладонью, но ведь и королева как-то заходила. Сможет ли туда проникнуть принц?"
"Женщина тем временем подзывает Дариуса, на пару минут отошедшего в сторонку вместе с воинами.
— Ты знаешь его? — указывает она на неподвижное тело собственного сына.
— Это беглый шпион, — склоняет голову маг, — которого излечила госпожа Дариника.
Он сражался с виедами, как лев, но был тяжело ранен.
— Беглый шпион? Вот как? — женщина медленно обходит бездыханное тело, а я с удивлением за ней наблюдаю. Неужели не чувствует в человеке, распластанном по земле, родную кровиночку? Пусть давно не виделись, пусть на тело наложено заклятие морока, но разве сердце матери не признает свое дитя? Я же признала в нем случайного встречного, хотя, казалось бы, кто мы друг другу?
Королева наконец останавливается и изрекает, коротко на меня взглянув:
— Когда шпиона вернут в камеру и прикуют покрепче к стене, ты снова его исцелишь, дабы наши дознаватели смогли с ним работать.
— Рада служить вам, моя королева! — уверяю, поднимаясь с сырой земли. — Но не лучше ли это сделать прямо сейчас? Ведь неизвестно, доберется ли раненый живым до Темной Башни.
— Как ты это представляешь, дурочка? Ты исцелишь воина и он, такой сильный и смелый, добровольно отправиться со стражниками в Темную Башню? — женщина разворачивается к магу.
— Дариус, ты идешь с Никой! В конце концов, ты лучший боевой маг.
Но лучший боевой маг вместо «слушаюсь и повинуюсь» вдруг произносит с легким поклоном:
— Бывали случаи, когда целители впадали в летаргический сон, подняв на ноги тяжело больного. Позвольте Нике разбить процесс исцеления на несколько частей, чтобы — не приведи Великая Мать! — не случилось наихудшего.
Я понимаю, чего пытается добиться мой союзник. Он хочет, чтобы у нас была возможность чаще общаться наедине и мы смогли договориться о побеге.
Видимо, наша собеседница тоже ощущает второе дно в предложении, потому что долго молчит и задумчиво теребит блестящий перстень на пальце. Наконец выдыхает:
— За что ты мне нравишься, Дариус, так это за свою дальновидность! Что же, пусть исцеление будет проходить этапами! — на этих словах она подает знак стражникам.
Те хватают Йемрена за руки — за ноги, укладывают в носилки и тащат в сторону Башни.
