Под платьем лежит плащ с капюшоном, неказистый, но теплый и прочный на вид. Вещи явно поношенные, и лет им немало. Откладываю комплект в сторонку — вдруг пригодится!
Дариус ничего мне не объяснил. Подготовит ли он мне дорожную одежду или думает, что я смогу бегать по лесу в кружевном платье до пят с длинным шлейфом — неизвестно.
Как только я заканчиваю с разбором шкафов, вывожу собаку из ванны и привязываю поводок к ножке кровати. Не сказать, что бы пес меня при этом слушался. Нет, он первый рванул в спальню, протащив меня за собой по скользкому мрамору.
Бедняга замучился киснуть в крошечной комнатушке и обрадовался возможности расширить жилплощадь. Это нормальное поведение для пса, но если он продолжит во время побега своевольничать… На этой мысли тяжело вздыхаю. Надеюсь, маг учтет и этот момент при составлении своего плана.
А пока, пользуясь тем, что санузел освободился, скидываю с себя одежду. Забираюсь в просторную фаянсовую ванну, ополаскиваюсь. Намыливаю сплетенную то ли из шерсти, то ли светлого конского волоса мочалку и принимаюсь оттирать кожу от грязи и пота.
Вода из крана течет только прохладная, но меня это не останавливает. До сих пор в ванной комнате приходилось прятать собаку, а раздеваться при ней и принимать водные процедуры совершенно не тянуло! Когда я смогу помыться в следующий раз, неизвестно, — так что отмываю себя с той беспощадностью, которой учил меня в детстве великий Мойдодыр!"
"На выходе из ванны, кажется, кожа скрипит, а ощущение свежести и бодрости заполнило каждую клеточку тела! Одеваюсь в чистое, светлое платье, и снова брожу по комнате.
Вскоре Миргаш приносит мясо, на сей раз уже не таясь, в большой, помятой кастрюле без крышки. С почтительным поклоном вручает и тут же удаляется.
— Это последняя порция мертвого белка, — обещаю псу, пока тот жадно вгрызается в еду. — В следующий прием пищи наешься свежатины: кроликов или мышей — кого ты там больше любишь! Но учти, ты должен быть паинькой, если хочешь дожить до свежей дичи.
Пес жует, почти не сводя с меня понимающих глаз, окрашенных зеленым мерцанием.
Хотя понемногу начинаю привыкать к этому свечению, когда я сталкиваюсь с ним взглядом после небольшого перерыва, по спине каждый раз ползут острые мурашки. Помнится, я очень боялась в детстве Собаку Баскервилей, а тут такой знатный триггер!
— Знаешь, если бы ты не был Сереньким, ты бы у меня стал Баскервилем… И не возмущайся! — требую у глухо зарычавшего пса. — Это имечко принадлежало самой грозной собаке в мире.
