Их всего двое, но по ощущениям — свора шакалов. Пока один заговаривает зубы Йемрену, второй нас обкрадывает.
В прежней жизни я бы не согласилась на роль жертвы. А теперь, задыхаясь в круговороте событий, не смею даже поднять глаза на своих обидчиков. Жду, пока стражи утолят свой разбойничий аппетит и пропустят, наконец, за ворота. Вот почему, в итоге, оказываюсь совершенно не готова к внезапному повороту.
— Слезай-ка с телеги, бабка! Ты нам молочка козьего надоишь. Жуть, как парного молока захотелось!
Мысленно ахаю.
Даже если бы я умела доить козу, волкодав не способен давать молоко. Такой функции у него просто не предусмотрено.
Взглядом ищу у Йемрена поддержку, и тот кивает, хитро мне подмигнув:
— Иди, бабка, отвязывай козу! Не робей! Я подожду, пока ты угостишь молоком этих славных воинов.
В голове будто взрывается бомба, превращая в ошметки все мои представления о новом мире. Может, Дариус все-таки приделал волкодаву молоко производящую функцию?
Как бы то ни было, выполняю то, что мне велено.
Стараюсь двигаться медленно. Подползаю к краю телеги, неловко перевалившись через край, опускаюсь на землю. Потом долго отматываю поводок от телеги. Притворяться почти не приходится — от страха у меня дрожат пальцы, и узлы поводка поддаются с трудом.
Тем временем, Йемрен обращается к стражу:
— Бесстрашия тебе не занимать, служивый, раз решил молоко из рук косоглазой опробовать!
— Ну косоглазая. Что с того? — отмахивается тот. — Козье молоко с утреца пораньше — самое то!
— Мой кузен Ленций, из ваших, из стражей…
— Это который Ленций? — настороженно перебивает страж.
"
"— Высокий, со шрамом… Так вот. На днях мой кузен Ленций опробовал молоко косоглазой торговки. То ли молоко она сглазила, то ли еще чего, но с тех пор кузен с женщинами слаб.
— Слаб, говоришь? — хмурится страж. — Что он тогда в блудном доме позавчера делал?
— Пытался проблему решить, да ничего у него не вышло… Но ты, служивый, делай, что задумал! Может, Ленций совсем у другой бабки молоко брал.
Может, даже молоко не козье, а коровье было. Есть шанс, что тебе повезет больше.
— Да ну… Брешешь! — машет рукой кривоносый страж и с опасением косится то на меня, то на козу, то на своего собеседника. — Ленций — мужик сильный, храбрый. Ни за что не поверю… Чтоб какая-то бабка…
— Вот я и говорю. Храбрый ты, служивый! Прямо, как Ленций.
Пока я вожусь с поводком, слушаю мужской разговор и… восхищаюсь.
