И не то, чтобы меня волновало общественное место, но подобное может быть очень неприятным. А ещё и в университете узнают…
Но Захар выглядит так, словно сейчас под сосной найдёт элитный бар. Переплетает наши пальцы, поглаживая пальцами запястье. То самое многострадальное, на котором осталась мелкая царапина.
Рядом с ним я не ощущаю ни азарта, как с Димой, ни спокойствия, как с Владом. Захар же… Я не могу понять, что чувствую к нему и рядом с ним. Мне хорошо, да, и не хочется сбежать.
Но я не могу представить нашу совместную жизнь.
Не потому, что мужчина мне не нравится. Просто каждый раз – он совершенно разный. В первую нашу встречу он был наглым, жестоким. После внимательным, и жутко пошлым, и настойчивым, и…
– Погоди, - застываю на месте. – Это тот дом!
– Из которого ты бежала босиком по снегу? Именно. И у меня ещё три минуты. Поэтому двигайся.
– Ты жульничаешь!
– Поверь, малышка, играть честно я не намерен.
Он так заразительно улыбается, что у меня не получается дуться и обижаться, даже наигранно.
В доме тепло, в камине на кухне трещит камин. Захар готовился к нашему свиданию и это при том, что сегодня давал выбор – пойти или нет, зная, что я не выспалась.
– Помочь раздеться? – мужчина сжимает пальцами язычок молнии и медленно тянет вниз, пока я замерла. – Дальше?
– Твоё время истекает.
– Умеешь ты обломать, зеленоглазка. Ничего, у меня ещё будет время провернуть с тобой всё, что я задумал.
– Захар!
– Ну что? – мужчина оборачивается через плечо, включая чайник.
– Что плохого в словах о том, что я хочу тебя? Потому что я дико хочу. И с Волком договариваюсь, чтобы не утащить тебя в спальню, доводя до оргазма и сорванного горла.
– Захар!
Прошу тише, опуская взгляд. Вешаю куртку на крючок, стараюсь отвлечься. Растираю пальцы, не желая думать, насколько я красная сейчас. И при том, что часть румянца скрывает загорелая кожа.
– Это ведь так. И это случится. Нельзя говорить о намерениях? Почему?
– Потому что ты смущаешь меня, мне неловко. И я чувствую себя глупо…
– Ты какая угодно, но точно не глупая, - мужчина бросает мяту в чай, а затем обхватывает моё лицо горячими ладонями.
Нависает, заглядывая в глаза. Словно пытается прочесть мысли. – Ты красивая, охрененная. Мы с Волком хотим тебя постоянно. И если я не могу держать тебя постеле двадцать четыре на семь, то хоть говорить буду. Я такой, малышка, и это не исправить.
Кусаю губы, стараясь справиться с тем, как жарко и душно, когда он так близко.
