Избранная, или Жена по приказу

Мне оставалось лишь расслабиться и наслаждаться поездкой.

Кольцо невидимости я перевернула, едва шлюпка тронулась в путь по волнам. Если кто и заметит её в море, то подумает, что она случайно отвязалась от ладьи и дрейфует сама по себе."

"Шлюпка плыла намного быстрее лодки. Спустя минут двадцать я уже была около стены. Пересекла её без проблем. Спасибо Рандору. Добравшись до берега, покинула шлюпку и бегом устремилась в наш домик. Чем быстрее скроюсь в его стенах и уничтожу следы своего пребывания на острове, тем лучше.

Я была единственной, кто направлялся в сторону поселка. Рыцари наоборот спешили к заставе, взбудораженные сигналом о пересечении стены. Благо я была невидима, но даже так мне пришлось нелегко. Надо было лавировать во встречном потоке, избегая столкновений.

Наконец, я добралась до домика. Входить через дверь побоялась. Если она откроется сама по себе, это вызовет ненужные вопросы. Поэтому я влезла через окно в спальне и тут же прошла в умывальню, где сбросила с себя грязную одежду.

Отдавать её служке для стирки нельзя. Все захотят узнать, с какой стати жена герцога расхаживала в мужском наряде, да еще так извозилась в грязи. Эти вещи — улики против меня. Поэтому я их уничтожила с помощью расщепителя, найденного в кладовке, — магического прибора, внешне похожего на волшебную палочку из детских книг моего мира. Он работал только с предметами, уничтожал мусор.

Избавившись от одежды, я смыла с себя грязь и песок острова Хаоса. Рана от жала хмары, кстати, практически затянулась.

И что бы я делала без мужа? «Лежала бы мертвая в той хижине» — подсказал здравый смысл, и я поежилась. Так себе вариант. Повезло мне, что Рандор рыцарь света и любит меня. Он ведь любит, правда? Иначе с чего ему рисковать жизнью, спасая меня, а потом помогать заметать следы преступления?

— С возвращением, — ворвался в мои мысли скрипучий голос.

Я взвизгнула и обернулась к зеркалу. Оттуда на меня в упор смотрел граф.

— Нельзя же так пугать! — возмутилась я, кутаясь в полотенце. Кольцо невидимости к этому времени я уже вернула в первоначальное положение, и оно больше не скрывало меня.

Граф остался глух к моим страданиям. Куда больше его волновало другое:

— Где мой Венец? — спросил он.

Надо же, как он о нем говорит. Наверное, каждую ночь фантазирует, как его примеряет.

‍

Пауза затянулась. Граф сверлил меня своим жутким взглядом, а у меня слова застряли в горле.