Избранная (не) для стаи Альф

— Ты можешь сейчас остановить нас, — голос Захар похож на заговор. Чтобы жар затопил, стало трудно дышать. — А можешь дать нам задрать это платье и довести тебя до оргазма. Так, чтобы ты сжималась на наших пальцах и просила большего.

У меня не получится им отказать. Не в тот момент, когда тело выгибается навстречу и губы жжёт от нехватки поцелуев. Я должна. Но… Почему я должна отказывать самой себе? После — да, после будет время подумать и снова пережить расставание. Но сейчас я могу кивнуть мужчинам и прикусить ладонь, чтобы не стонать в голос.

— Будь громкой, Ди, — пальцы Влада надавливают на вход, так легко скользя внутрь. Сразу два, чтобы было тесно и невыносимо хорошо. — Люблю, когда ты громкая.

— Никто не услышит, малышка, тут звукоизоляция. Покажи, как тебе хорошо.

И я показываю. С хриплым вздохом, когда Захар мягко касается клитора. Обводит по кругу, а затем надавливает, вторя движениям Влада. Они двигаются быстро, не давая мне шанса одуматься.

Всё так стремительно меняется. Всего секунда, когда я отталкиваю их, а теперь стону в шею Влада.

Вены стягивает, выкручивает с каждым касанием. Кожа будто немеет, бросает меня в дрожь.

Сжимаюсь, чтобы хоть немного сдержать себя. Не рассыпаться в прах за несколько движений. Хватаю ртом воздух и задыхаюсь, стоит Владу поцеловать меня.

Врываясь языком внутрь, оттягивая зубами нижнюю губу. Он действует яростно и жестко, будто не может насытиться. Рычит, когда Захар перехватывает поцелуй.

Они делят меня. Вместе целуют, вместе ласкают меня. А после Захар добавляет один палец, толкаясь вместе с Владом.

Они растягивают меня, надавливают на те точки, что бьют прямиком по нервам. По мозгам, в которых туман. По самому возбуждению, заставляя сильнее разрастаться.

— Какая жадная, — Захар улыбается, когда я вскидываю бёдра и пытаюсь урвать ещё один поцелуй. — Хочешь всё и сразу. И ты получишь это, зеленоглазка. Охрененно влажная. Ты сейчас пахнешь, как майская гроза. Электричеством, дождём, вот-вот разразится гром.

— Быстрее.

Кто-то другой просит это моим голосом.

Жалобно и тихо, не выдерживая напора. Меня словно оплетает колючая проволока, сжимается на горле.

Платье сбилось на талии, а туфли давно сброшены. Упираюсь в пол босыми пальцами, стараясь сильнее насадиться на пальцы мужчин. Захар прав, я влажная, жутко, неприлично влажная. И прошу большего, как он говорил. Потому что мне не хватает совсем немного, чтобы мир разлетелся на части.

И мужчины дают мне это «немного». Захар кусает мою шею, рыча.