Я отлично знала, что бабушка никогда не пригласила бы ее, не посоветовавшись со мной. Понимаете, мы относимся к моей маме совершенно одинаково. Во-первых, она нас очень огорчает. Во-вторых, мы мечтаем, чтобы она когда-нибудь изменилась. В-третьих, мы обе уже почти оставили надежду на это.
— Ради Бога, не делайте таких удивленных глаз! Можно подумать, я могу пропустить день рождения собственной дочери.
— Но послушай, Линда, так дела не делаются! На прошлой неделе, когда мы с тобой разговаривали, ты собиралась послать Зои подарок по почте, — с плохо скрытым раздражением заявила бабушка.
— Это было до того, как ты сказала, что вы встречаетесь в кафе, — отрезала мама и недовольно посмотрела на меня. — Зои, разумеется, не пришло в голову пригласить родную мать, но я уже смирилась с мыслью, что вырастила неблагодарную дочь!"
"— Мама, ты за два месяца ни разу мне не позвонила! Как я могла тебя куда-то пригласить?
Я честно старалась говорить спокойно. Я не хотела превращать встречу с бабушкой в безобразную семейную сцену, но что я могу поделать, если мама обладает потрясающей способностью несколькими фразами доводить меня до белого каления?
Если не считать миленькой деньрождественской открыточки, которую я получила от нее сегодня, мы с мамой за все это время общались один-единственный раз, когда она заявилась в Дом Ночи в родительский день под ручку со своим придурочным муженьком, моим ненавистным злотчимом Джоном.
В тот раз мой злотчим, старейшина общины Людей Веры, во всей красе продемонстрировал свои самые чудесные качества: узколобость, упертость, фанатичную нетерпимость и ослиное высокомерие.
Не удивительно, что ему указали на дверь и попросили больше не возвращаться. Разумеется, моя мамочка, как покорная жена, засеменила за своим повелителем и сделала мне ручкой.
— Разве ты не получила мою открытку? — Похоже, ее резкий голос все-таки дал небольшую трещину под моим суровым взглядом.
— Получила, мама.
— Видишь, я о тебе помню!
— Да, мама.
— А ты могла бы хоть разок сама позвонить матери, не переломилась бы! — на этот раз в голосе ее зазвенели слезы.
— Извини, мама, — вздохнула я. — Ты же знаешь, в конце полугодия всегда столько контрольных, просто голова идет кругом.
— Надеюсь, ты успеваешь в этой школе?
— Да, мама.
Как ей удается заставлять меня испытывать печаль, одиночество и злость одновременно?
— Очень хорошо. — Мама промокнула платочком глаза и начала колдовать над принесенными коробками.
