У меня нет никакого права ревновать тебя к Эрику. Это не мое дело.
До сих пор не знаю, что тогда со мной произошло. Помню только, что я протянула руку и повернула его лицо к себе, чтобы заглянуть в глаза.
— Вы хотите иметь такое право?
— Безумно! — не задумываясь, ответил Лорен. Потом выронил книгу, которую до сих пор держал в руках и взял мое лицо в свои ладони, касаясь большими пальцами губ. — Теперь моя очередь целовать именинницу.
И он накрыл мои губы своими, словно ставил клеймо на мое тело и душу.
Честное слово, именно это я в тот момент и почувствовала.
Конечно, Эрик отлично целуется. Что касается Хита, то с ним мы целовались с тех пор, как он учился в четвертом, а я в третьем классе. Поцелуи Хита всегда были милыми и до боли знакомыми. Но Лорен был мужчиной, понимаете? В его поцелуе не были следа мальчишеской неловкости, к которой я привыкла. Его губы и язык сами знали, чего хотят, и умели этого добиться. Что касается меня, то во мне опять произошла странная перемена.
Целуя Лорена, я перестала быть девчонкой. Я чувствовала себя женщиной — взрослой, зрелой и могущественной, которая тоже знает, чего хочет и умеет добиваться своего.
Мы оба тяжело дышали, когда оторвались друг от друга. Потом, не выпуская из рук моего лица, Лорен чуть отстранился, чтобы лучше видеть меня.
— Прости. Я не должен был этого делать, — прошептал он.
— Я знаю, — как взрослая, сказала я, продолжая смотреть ему в глаза. Под мышкой у меня по-прежнему была зажата книга ритуальных заклинаний, но свободную руку я уже успела положить на грудь Лорена.
Я чувствовала себя всесильной женщиной, настоящей жрицей любви. Медленно, очень медленно, я скользнула пальцами под воротник его пуловера и коснулась голой кожи. Лорен задрожал, и я с наслаждением почувствовала ответную дрожь в своем теле.
— Нам будет очень сложно, — сказал Лорен.
— Я знаю, — повторила я.
— Но меня это не остановит.
— Меня тоже.
— Никто не должен знать о нас с тобой.
По крайней мере, пока.
— Хорошо, — кивнула я, чтобы не выдать своей растерянности. Честное слово, я пока не знала, что именно нам придется скрывать. Так почему тогда от его просьбы у меня неприятно похолодело в животе?
Лорен снова поцеловал меня. На этот раз губы его были такими теплыми, сладкими и восхитительно нежными, что холод у меня в желудке исчез без следа.
— Чуть не забыл, — прошептал Лорен мне в губы. — У меня тоже есть для тебя подарок.
