Мои надежды не сбылись, в комнате уже была девушка — наверное, моя соседка. Потому что коек было всего две. Маленькая брюнеточка с удивительно длинными волосами лежала на кровати, прижав ноги к груди, и навзрыд плакала, больше напоминая вздрагивающий комок, укрытый шелковистыми черными волосами. Услышав мои шаги, она вздрогнула и приподняла голову.
— Кто вы? — ахнула девушка и попыталась подскочить с кровати, но тут же поморщилась. — Зачем вы пришли в комнату моей сестры? — Брюнетка попыталась стереть слезы, но только размазала влагу по щекам.
— Мне сказали, что я теперь буду жить здесь. Меня перевели из Варилийской академии. — Я махнула на окно, не до конца уверенная, что указала в верную сторону. — Что с тобой случилось? Можно я подойду? — тихо спросила и, быстро отшвырнув мешочек с деньгами, свою сумку и лист с расписанием на свободную кровать, зашагала к девушке.
— Прости, можно я посижу здесь? Это кровать моей сестры, она сейчас на паре, а я… я… о матушка Мигрис, что же теперь будет? — выдохнула она, застонав, и пуще прежнего зарыдала, закрывая лицо ладонями, а я заметила на ее руке золотую татуировку.
Настоящая магическая вязь, она начиналась на запястье, мелкими завитками забираясь на внешнюю сторону ладони, и уходила вверх, скрываясь за длинным рукавом воланом простенького льняного платья. А еще рукав был рваным, так же как и ворот платья девушки. Что же с ней случилось?
— Что с тобой? Эй… я не сделаю тебе ничего плохого. У тебя болит где-нибудь? — Я попыталась взять ее за руку, но она не далась мне, прикусила губу и замахала рукой с той самой вязью перед моим носом.
— Я должна от нее как-то избавиться и освободить его от себя. Он ни в чем не виноват. Понимаешь?
Я, конечно же, совершенно ничего не понимала, а девушка, захлебываясь слезами, судорожно продолжила:
— Это все… это Крезета, а может быть, Алета! Это они подмешали мне дурман-траву и заперли в комнате с Арбером. — Девушка всхлипнула. — И если бы… Если бы не ат Эдвор, который появился так вовремя и спас меня, я бы умерла.
В той самой комнате отдала бы душу матушке Мигрис. Но Эдвор пришел, а потом… Потом мы с ним, и вот… Это! — Она опять зарыдала и начала махать рукой, а затем тереть ее ладонью, словно пыталась убрать не золотистую вязь с нее, а лишнюю кожу с рук. — Теперь с нами это! И теперь все-все это увидят. Что же нам… мне делать?
— Спрячь под иллюзией, — ответила я очевидную, как мне казалось, вещь. Девушка тут же подобралась и вскинула на меня удивленный взгляд.
