Вскоре посуда красиво стояла на столе, Саша принес тяжелый старинный подсвечник и зажег свечи, выключив свет. И сразу настроение, как и атмосфера, изменились, таинственно-волнующий полумрак разгонял кроме огоньков только горящий в гостиной камин. Мое дыхание участилось, я не отводила взгляда от красиво разложенных тонких ломтиков ветчины, облизнув ставшие сухими губы. Тишина в кухне сделалась густой, вязкой, однако нарушать ее не хотелось. Саша достал из духовки наш ужин, разложил по тарелкам и отодвинул мне стул — я всей кожей чувствовала, как он на меня смотрит, но почему-то сама поднять глаза отчаянно стеснялась.
Внезапно напала робость, и к своему месту я подходила на подкашивающихся ногах. Мелькнула нелепая мысль, что для такого ужина слишком просто одета, всего лишь джинсы да теплый свитер — сегодня погода радовала легким морозцем и иногда снежком. Я едва не рассмеялась, но сдержалась.
Саша опустился напротив, открыл бутылку, поглядывая на меня, и я снова отметила притаившийся в глубине багровый огонек.
От легкой улыбки по телу прогулялась волна теплой дрожи, и когда я взяла наполненный бокал, рука слегка дрожала.
— За нашу встречу, — серьезно произнес Саша, коснувшись края моего бокала, и по кухне разнесся мелодичный звон. — И за тебя, Ада.
Я пригубила вино, оценив приятный, мягкий вкус, и отправила в рот кусочек запеченного мяса в подливке, довольно промычав и по достоинству оценив кулинарные таланты моего демона. А поскольку рот пока был занят, просто показала большой палец, изобразив неподдельный восторг на лице.
Сашка довольно хмыкнул.
— Рад, что тебе понравилось, малыш, — отозвался он.
Некоторое время я утоляла голод, а потом завозилось любопытство.
— Саш, а вот Арина говорила, что среди… демонов не приняты чувства, — все-таки слегка запнувшись на еще непривычном слове, спросила я, покосившись на собеседника.
— Не приняты, — спокойно согласился он. — Союзы заключаются, как сделки, только ради детей.
Я вздохнула, покачав головой.
— Странно это, — задумчиво обронила, жуя мясо. — И как-то даже жалко…
— Большинству не нужны чувства, Ада, — не дал мне договорить Саша и поморщился. — Им и так неплохо живется. Заводят любовниц или любовников среди обычных людей, этого хватает. А те, кому посчастливилось так, как моему отцу или мне, — при этих словах сердце испуганно-радостно трепыхнулось, и я замерла, забыв о еде, — не афишируют свое счастье. Сама понимаешь, кто-то может позавидовать.
