Кажется, меня раздели и уложили на кушетку, потом в руку что-то укололо, и я даже поморщилась — наверное, анализы брали. После я все-таки отключилась, или мне помогли уйти в спасительное беспамятство…
Сашка смотрел на спокойное, расслабленное лицо спавшей Аделины, и не мог до конца поверить, что — все закончилось, и его девочке больше ничего не угрожает.
— С ней все в порядке будет? — вполголоса спросил он стоявшего рядом доктора.
— Да, не беспокойтесь, вы очень вовремя успели, — кивнул высокий, статный мужчина с почти лысой головой.
— Девушка вполне здорова, мы почистили организм от той дряни, что в нее вкачали.
— Вот и отлично, — вздохнул с облегчением Сашка, чувствуя, как расслабляются напряженные, ноющие плечи. — Когда ее можно забрать?
— До утра я бы рекомендовал дать ей отдохнуть, — доктор помолчал, покосился на Ивлева, и уголок его рта приподнялся, демонстрируя усмешку. — У меня еще одна новость, Александр, уж не знаю, насколько она вас удивит.
— Что такое? — тут же насторожился Сашка, сердце пропустило несколько ударов.
— Да не нервничайте так, новость хорошая, — хмыкнул доктор. — Беременная ваша девочка. Немного совсем, пара недель от силы, но анализы подтвердились.
Сашка застыл, хлопая глазами и чувствуя себя… странно. Нет, ну понятно, что рано или поздно сие событие должно было случиться, учитывая, что никаких усилий, чтобы его предотвратить, они с Адой не предпринимали… Но так скоро? Хотя, мама же рассказывала, что они с Настей тоже получились быстро — кровь демона и Изначального дали о себе знать.
Сашка посмотрел на Аду, и внутри поднялась такая волна нежности, что аж голова закружилась. У них будет ребенок. У него будет ребенок, от любимой женщины. Его женщины, единственной и самой желанной. Черт… Доктор рядом мягко рассмеялся, заметив ошарашенное выражение на лице будущего отца.
— Ну а чему вы удивляетесь, дорогой мой? С вашей-то наследственностью, и уверен, желанием крепче привязать к себе девушку, — он хитро прищурился, пока Сашка сражался с эмоциями.
Привязать… Да, пожалуй, где-то совсем глубоко в душе, в самом дальнем ее уголке тлели предательские угольки сомнения.
Это противное «А вдруг…». Ивлев не давал ему воли, твердой рукой загоняя глубже и повторяя себе раз за разом, что Аделина ему верит и не бросит, иначе не приняла бы его таким, какой есть. Может, в чем-то доктор и прав: что привяжет женщину сильнее, чем ребенок? «Но ведь Ада сама согласилась, — напомнил он себе в который раз. — Мы же с ней обсуждали этот вопрос».
