Но вот проснулась утром и ясно ощутила, что обязательно увижу мужа вновь. И вообще, во мне словно что-то обернулось иной стороной. Невероятное спокойствие заливало душу. Уверенность, что я могу справиться со всем.
— что бы ни случилось. Осталось только дождаться Атайра.
И первая весть от него после почти недели молчания пришла, когда я заходила проведать Харелта. Друид, как я и предполагала, не смог остаться в стороне — вступил в бой вместе со всеми, как только стало известно, что на Сеох напали. Его ранили, но не так страшно, как могли бы.
Однако лекарь, который последние дни сбивался с ног в хлопотах, посоветовал ему пореже вставать с постели, пока довольно глубокая рана в боку хорошенько не затянется.
— Ваше величество! — Слуга ввалился в дом друида, но принял соответствующий вид и поклонился.
Похоже, он не сразу сумел меня найти. Я отставила в сторону кружку с отваром, который только что приготовила служанка, что приглядывала за Харелтом, пока он не поправится.
— Что случилось?
Расторопный парень сразу отдал мне послание.
Я даже не успела развернуть его, как сердце заколотилось как сумасшедшее. Скверные вести всё ещё могли нас настичь, пусть все и старались верить в лучшее.
В письме говорилось, что руэльскому войску удалось отбить Таламх. Джинарийское войско оказалось весьма ослаблено предшествующим боем, измотано осадой крепости, защитники которой не жалели противника. А оказавшись внутри, захватчики остались почти без еды: уходя, жители вычистили всё, не забыли для тех, кто придёт сюда, даже лишней хлебной крошки.
Но Атайру и его воинам всё равно пришлось постараться, чтобы продавить джинарийцев и заставить их сдать Таламх. Части войска неприятеля удалось бежать — вместе с королём Кранманом. И теперь руэльцы гнали их к морю.
— Насколько всё это ещё затянется, — вздохнул Харелт, когда прочитал послание, которое я отдала ему. — Но королю лучше бы перестать проливать кровь. В любом случае джинарийцы, да и араны тоже, теперь поймут, что взять Острова им не под силу.
— Атайр будет делать так, как посчитает нужным.
— Я покачала головой, аккуратно складывая листок. — И если он решит гнать джинарийцев через море, то погонит до самых берегов Большой земли.
К сожалению, это свойство было моему мужу присуще. И, кажется, письмо должно было меня успокоить, а в нём чувствовалась странная недосказанность. Словно намеренно король решил о многом умолчать.
Но теперь осталось только ждать новых вестей от него. И его возвращения хотя бы к Йолю.
