— Давно, — проговорила я медленно, чувствуя, как осознание в первый миг придавливает меня к креслу, а в следующий вдруг делает легче пера.
Сердце начинает радостно биться, и даже дурнота отступает.
— Похоже, вам будет чем порадовать его величество с дороги. — Лелия принесла мне тёплый шерстяной плед и укрыла им колени. — Если хотите, можете прилечь.
— Ещё чего! — возмутилась я. — Не надо меня жалеть!"
"— это называется заботой, — притворно обиделась помощница. — И я вам говорю! Вернётся его величество, вы вообще с постели вставать не будете, а передвигаться начнёте исключительно на его руках.
Она рассмеялась, явно довольная своей шуткой. Но притихла, когда в покои вошли фрейлины, собираясь тоже садиться за рукоделие. И я решила пока не говорить им. Пусть лучше об этом станет известно после возвращения войска и того, как все оплачут потерянных родичей и любимых.
Что бы я ни пыталась делать на следующий день, а отходить от окна надолго никак не получалось. Но тот кусок подъездной дороги, что было видно из-за стены Сеоха, всё пустовал.
И больше никаких посыльных не приезжало.
На кухне уже с самой ночи готовили всё, что ещё не успели приготовить, и теперь замок наполняли самые умопомрачительные запахи. От которых, впрочем, мне то и дело становилось нехорошо. Не знаю, смогу ли хоть, что-то съесть за столом.
Измучив себя, я всё же решила прилечь, ощущая лёгкую слабость. И едва только задремала — совершенно не собираясь этого делать! — как меня тут же разбудила Лелия.
- Едут!
Никогда в жизни я так быстро не переодевалась, благо успела выйти во двор как раз к тому мигу, как в ворота въехало войско Атайра с ним во главе. Вокруг становилось всё теснее и теснее, постоянно кто-то спешивался и скрывался в недрах замка, слуги уводили лошадей. Повсюду раздавались радостные возгласы, когда кто-то, встречал своего родича или друга живым. Кто не находил их, те лишь молчали.
Я постояла на крыльце, ожидая, когда схлынет первая суматоха и толкотня.
Атайр заметил меня сразу, но пока не мог прорваться ближе: его постоянно кто-то окликал, поздравлял с возвращением и принимался о чём-то, расспрашивать. И он не отталкивал никого высокомерием, как будто сейчас и ему самому хотелось этим поделиться.
Признаться, я опасалась, что в ход битвы вмешается Охота. И что после этого я вновь не увижу перед собой прежнего моего мужа. Но он был совершенно таким, каким ждала его, каким любила.
