так же дышащий прохладой и влагой, как человеческий мир. Новый готовый открыться проход в Нижний попался быстро: всадник отыскал его, словно охотничий пёс. Всё же чутьё на всё связанное с фоморами у него отменное.
Я молчала всю дорогу, что мы искали отражение святилища Сеоха в другом мире. Пыталась сосредоточиться и успокоить то и дело плещущую в груди жгучим варевом тревогу. Флакон с кровью фомора лежал у меня в поясной сумочке, и казалось, что от него исходит едва ощутимый смрад. Но, наверное, это я себе лишь выдумала.
Всадник был напряжён. В его руке посверкивал обнажённый и готовый в любой миг броситься в атаку меч. Именно его отблески то и дело привлекали меня, заставляя забыть, о чём я думала мгновение назад.
Медведь-Харелт тоже был немногословен. Он больше принюхивался и настороженно вертел ушами, когда в стороне раздавался какой-нибудь подозрительный звук. Но до святилища, благодаря Всаднику, мы добрались быстро. А вернее, его открыл нам друид — в подходящем для этого месте.
Я помнила все его напутствия.
Не раз повторила про себя всё, что нужно будет сделать, но всё же уповала на помощь."
"— Вам нужно начертить знаки, о которых я вам рассказывал, — напомнил мне медведь, как только я остановилась у жертвенного камня. Здесь — поросшего густым мхом, покрытым пятнами желтоватого лишайника.
— Как я пойму, что связь Ребеки разрушена?
— Вы увидите, — озадаченно проговорил друид. — Скорей всего, вам придётся пройти некий путь.
— Другой уровень? — переспросил Всадник.
— Возможно. К сожалению, я могу только предполагать.
И вот сейчас я даже пожалела, что рядом нет Ингюса. У него найдётся ответ на любой вопрос о Нижнем мире. И так я знала бы, чего ждать.
НО чего бы ни ждала сейчас, только вовсе не того, что случилось вслед за тем, как, откупорив флакон с кровью фомора, я смочила ею кончик пальца. Едва коснулась шершавой поверхности камня, провела изогнутую линию, вычерчивая необходимый знак, как меня словно отшвырнуло назад. Я вскинула взгляд к пасмурному небу, задохнувшись от сплющившей лёгкие боли.
Тёмный силуэт ворона промелькнул над головой.
— Я же говорил, что без меня вам нельзя.
Передо мной так невероятно близко проступило лицо лекаря с бурой отметиной ожога на щеке, что я отпрянула, качнулась и упала в какую-то бездонную яму. Сколько летела — кто знает. Я не слышала ничего: ни голосов, ни шороха ветвей, ни карканья чернокрылой птицы.
Упала, больно ударившись спиной о камни, и открыла глаза.
