И пожалуй, справедливо будет ей знать о боиреннах, чтобы быть готовой к тому, что та теперь глаз с неё не спустит.
— Есть у нас один очень своенравный лесной дух, — пояснил за него Харелт. — И она недолюбливает женщин. Чужих. Но вам не о чем беспокоиться. Скоро я научу вас, как ограждать себя от таких вот пакостей.
Показалось, последние слова он произнёс с явным укором — в чью сторону, нетрудно догадаться.
— Это было бы очень полезно. — Девушка отвернулась.
— Я хочу, чтобы вы, ниннах, пошли со мной к её высочеству, — продолжил друид.
— Если сможете. Боюсь, как бы сейчас ей не стало хуже. Эти вороны…
— Иди к ней, Харелт, — велел Атайр. — А ниннах де ла Исла пока осмотрит лекарь. И если он решит, что всё в порядке, она позже наведается к Ребеке.
Друид слегка поклонился и свернул на одном из ярусов в другую сторону. Тавиана молчала, пока Атайр ещё нёс её до покоев. Внутри хлопотала служанка, наводя ещё большую чистоту в и без того чистой комнате, — видимо, пока госпожа прогуливается. Её тут же отправили за лекарем.
Атайр уложил Тавиану на длинный диванчик в гостиной части. Опустив ноги на него, девушка сдавленно охнула — похоже, дело с её лодыжкой серьёзно — и сама же испугалась этого непроизвольно вырвавшегося звука. Но вместо того, чтобы отпустить Атайра, она повисла на его шее, забыв разомкнуть руки. Он, не заметив этого, хотел выпрямиться, но не смог и качнулся обратно. Их лица оказались так близко, что тёплое частое дыхание вархасски окутало губы. И надо бы скорее отстраниться, но они оба замерли.
Атайр — уперевшись ладонями в диван по обе стороны от её бёдер. Она — глядя на него распахнутыми в лёгком недоумении глазами, словно это он нарочно всё устроил.
— Может, вы отпустите меня? — голос досадно осип.
И Тавиана спохватилась, убрала руки так быстро, словно обожглась.
— Надеюсь, мне больше не придётся страдать от скверного нрава здешних духов, — нарочито строго пробормотала она, прерывая неловкость.
— Вы скорее пострадаете от собственного нрава.
— Атайр выпрямился и неспешно отошёл, пропуская вперёд служанку, что принесла подушки и тут же принялась подкладывать их под спину госпожи.
— Вам не кажется, что стоит уже что-то мне рассказать о себе, пока я не свернула здесь шею? Вы, как это ни печально, почти мой жених. А я о вас ничего не знаю…
В глазах вархасски стоял такой неподдельный гнев, что умалчивать о той опасности, что всё же грозит ей, если боиреннах и дальше будет злиться, как-то даже подло.
