И такого шага, как создание приюта для сирот, я никак не могла бы от него ожидать.
— И что же, его высочество содержит его? Или пожертвования горожан? — поинтересовался Ингюс.
— Его высочество строго следит за тем, чтобы у нас было всё необходимое, — слегка обидчиво ответила управляющая. — Сам лично проверяет раз в три луны. Вот как раз скоро должен наведаться к нам.
Лекарь покивал, растягивая губы в задумчивой улыбке. Он слегка поддёрнул рукав, потянувшись за кувшином, и мой взгляд тут же упал на тёмные росчерки уже знакомых знаков, что опутывали его запястье и уходили вверх по предплечью, теряясь в тени под тканью.
— Вы друид? — спросила я, не сводя взгляда с его руки.
Лекарь как будто даже слегка спохватился, но затем тряхнул кистью, вновь опуская рукав. А мне невыносимо захотелось “пощупать” его силы, настолько я оказалась заинтригована. Коснувшись жизненных потоков, о человеке можно сказать многое. Но, едва попробовав это сделать — осторожно, на расстоянии, — я поняла вдруг, что ничего не чувствую.
Словно Ингюс вдруг лишился всех способностей либо прячет их — очень похоже, как это однажды делал Атайр. А раз принц скрывает от меня так много, что хоть пытай, значит, и этому бывшему друиду есть о чём умалчивать.
— Был… раньше, ниэннах. — Он рассеянно кивнул Магде, которая подала ему миску с хлебом.
Лелия покосилась на меня и с интересом уставилась на мужчину, явно проникаясь к нему всё большим интересом. Она всегда была впечатлительной на мужчин. И последней её мимолётной и безнадёжной влюблённостью я начала уже считать Атайра, о котором она выведывала у слуг всё что можно, а затем пересказывала мне.
Но теперь молодой лекарь, похоже, завладел её вниманием ничуть не меньше.
— И что же случилось? — Я отпила налитого мне отвара, согревающего и приятно сладковатого. — Почему вы оставили этот путь?
Ингюс взглянул на меня исподлобья, приподняв одну бровь, словно решал, хочет ли рассказывать незнакомой девицей о своей жизни. И неизвестно, что увидел в моём ответном взгляде, но вдруг покачал головой, усмехнувшись.
— Просто я однажды решил, что не желаю идти тем путём, которым меня ведут боги, — проговорил он неспешно. — Что не хочу оставаться в услужении им до самой старости, лазать на деревья за омелой и дышать дымом ритуальных трав в священной глуши. Мне показалось, что мои знания я могу применить более… направленно. Видеть пользу от них каждый день — видеть на лицах людей, а не в размытом взоре богов. И я отправился их применять.
