Избранница принца Ночи

А оборотни, между прочим, если ты не заметила, существа «стайные». Это вампир ещё, может быть, переварил бы участь изгоя, и то не факт. Но не оборотень! Вот поэтому я говорю, что его жизнь ты уничтожишь. Подумай хотя бы о нём, если уж твоё ханжество тебе важнее всех остальных, — на этом экс-королева пирсинга отвернулась к банке и полностью сосредоточилась на ней.

«Участь изгоя...» — молотом стучало у Карины в голове.

В одном Янка точно права – уж её мир оборотней после такого точно не примет! И об обращении она тоже может забыть – клан просто не станет обращать девицу, которая лишила будущего их расу, будь она хоть трижды истинной одного из них.

Что же касается Кирилла – нет, его соплеменники вряд ли изгонят. Он сделает это сам, поскольку действительно не сможет смотреть им в глаза.

Карина стиснула зубы. Ей почудилось, что мир вокруг вдруг стал черно-белым, начисто лишился красок.

Тряхнула головой, чтобы отогнать наваждение.

Но тут же перед глазами встал одинокий белый волк, понуро бредущий по улицам ночной Москвы.

В груди защемило. Вот такое счастье она ему принесёт?! Счастье одиночества вдвоём.

Изгои... Этим словом наполнилось всё её существо. Оно растеклось по венам, оплело и сдавило каждый нерв.

Кстати, работы она его тоже лишит – потому что смотреть в глаза принцам Кир не сможет тем более. Конечно, с работы он также уйдёт сам... но по её милости.

Да мать вашу! Что ж всё так погано-то – хуже некуда!

Взгляд упал на банку, которую Яна опять вернула на «постамент». Внутри что-то всколыхнулось и через миг вырвалось наружу. Банку снесло с палки, словно по ней с размаху ударили клюшкой. Отлетела метров на десять, кажется, даже мятая.

— Круто! — округлила глаза Янка. — Недаром именно ты стала избранницей – вон какая силища!

Карина бросилась прочь, не разбирая дороги.

Избранница, провались оно всё! Может, надо было меньше усердствовать на занятиях магией – глядишь и не стала бы избранницей?! Но нет – ей же, дуре, интересно было! Нравилось преодолевать себя, добиваясь результата.

Слёзы душили. Куда неслась, она вообще не видела. Остановилась, лишь с разбегу врезавшись в прутья ограды.

Как ни странно, те не обожгли, не раскалились, даже капельку не нагрелись.